Аляксандраў Мікалай

%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b0%d0%bd%d0%b4%d1%80%d0%be%d0%b22

 З кнігі "Інтэрв'ю, якіх не было"
  1. Выбар у прафесіі: “чэсны” – “нячэсны”. Ці пралічвалі Вы, чым гэты выбар павернецца для Вас?
  2. Ці былі моманты слабасці, шкадавання? Ці з’яўляліся думкі вярнуцца ці далучыцца да шэрагаў “чэсных”?
  3. Стаўленне блізкіх людзей да Вашага выбару?
  4. Месца і дата народзінаў. Першыя ўспаміны. Кім Вы хацелі стаць у дзяцінстве?
  5. Чаму менавіта журналістыка?
  6. Ваш шлях у прафесію?
  7. Кім і дзе працуеце зараз?”

В 1971 году  поступил на журфак Дальневосточного государственного университета. Не завершив второго курса, в 1973 году подал рукопись стихов на творческий конкурс в Литературный институт имени Горького. Поступил. Диплом литературного работника получил в 1978 году. Работал в журнале “Наш современник”. Служил в рядах Советской армии. В 1978 году приехал в Брест и был принят на работу в областную газету “Заря”.

В 1990 году создал и возглавил первую в Брестском регионе негосударственную газету “Брестский курьер”,  В 2000-м году “Брестский курьер” был удостоен премии “Молодая пресса Восточной Европы” фонда газеты “Die Zeit” (ФРГ, Гамбург).

“Матушка моя, когда я заканчивал школу, направляла меня “в инженеры”. О журналистике я вовсе не думал. Но местная районка (город Вяземский Хабаровского края) публиковала мои совершенно наивные стихи и советовала поступать на журналистику в Дальневосточный государственный университет во Владивостоке. Я туда и ринулся, получив аттестат о среднем образовании, в котором все оценки были высокие, за исключением “по поведению” (была и такая графа) — там стояло “три”.

Два года в ДВГУ (1971—1973) были прекрасными благодаря молодости, Японскому морю, дружескому кругу, несчастной любви к филологине с соседнего факультета и всему прочему, сопутствовавшему той эпохе. Жил я в одной комнате под номером 167 с Володей Сунгоркиным, нынешним главредом “Комсомольской правды”. Мы с ним тогда стали выпускать свою комнатную газетку под названием “Вести” (поветрие это вскоре распространилось по всему журфаковскому этажу). Комнатные листки затеяли прекрасную драку, компенсировавшую сухомятку лекций по партийно-советской журналистике. Вскоре меня вовлекли и в факультетскую газету, которая называлась “Красный петух”. Делали мы ее втроем: Лёва Стукун рисовал и занимался, как теперь говорят, дизайном; я писал и сочинял. Главным автором и идеологом газеты был Володя Мамонтов, нынешний главред “Известий”. “Красный петух” выходил на восьми ватманских листах. Изготовление газеты само по себе было праздником. А торжественное ее вывешивание превращалось в манифестацию. Это было событие!..

У всех у нас в ту пору были попутные увлечения. Сунгоркин занимался спелеологией, лазил по пещерам. Володя Мамонтов торчал в тусовках битломанов. За длинную прическу его постоянно “взгревала” военная кафедра. А я ходил в клуб поэзии при местном союзе писателей. Был там такой поэт Юрий Кашук. Кстати, хороший поэт. Он-то меня и сбил с пути журналистики. Дал адрес Литинститута в Москве. Я туда направил на творческий конкурс пару десятков своих стихотворений. И, не дожидаясь ответа, брошенный своею Еленой, весной семьдесят третьего (за месяц до летней сессии) записался в геохимическую экспедицию ДВНЦ (Дальневосточного научного центра). Взяли меня туда лаборантом — таскать рюкзаки с пробами воды из приморских рек и ручейков. Май, июнь… Счастье неописуемое! Дикое прибрежье Японского моря. Бухта Тетюхе, описанная Арсеньевым. Мешали только оводы, которые жрали немилосердно. Там меня нашел звонок Володи Сунгоркина, который сообщил, что пришел вызов из Литинститута — на экзамены.

Пропускаю пять московских лет, возвращаясь к заданной теме. По завершению Литинститута я прибыл в Брест к своей супруге-однокурснице, откуда меня срочно призвали в армию (Ростов-на-Дону, авиационная часть). По дороге туда сопровождавший нас сержант сказал, закусывая белорусским салом полесскую самогонку: “Будешь писать мемуары…”  Действительно, после “учебки” меня (солдатика!) заселили в офицерский профилакторий, дали пишущую машинку и загрузили занятной работой — писать книгу командующего авиацией Северокавказского военного округа, Героя Советского Союза генерала-лейтенанта Павлова. До меня сим занимался Юрий Щекочихин, служивший в этой же части. А работа заключалась в том, что адъютант командующего привозил мне кучу книг по истории авиации, из которых я клепал сочинение на вольную тему.

По завершению службы вернулся в Брест.

…Шел по улице, разглядывая вывески в поисках работы. На Комсомольской увидел редакцию газеты “Заря”. Взошел на второй этаж. Навстречу невысокий шустрый мужичок — топ-топ-топ. Я к нему: “Мне бы главного редактора”. Стрельнул глазом: “Это я”. Петр Петрович Сутько. Понравилось, как он в первой беседе сказал: “Когда будешь писать, лучше перегнуть палку, чем не догнуть. Перегнешь — поправим, а не догнёшь — беда…”

Десять лет в “Заре” — хорошие и качественные годы. Но к концу восьмидесятых душе там стало тесно. И как-то одномоментно мы с зав. промышленным отделом Володей Романовым ушли в вольное плавание, создав “Брестский курьер”.

О “чэсных” и “нячэсных” вовсе не думалось. Когда Лукашенко перед вторым туром президентских выборов приехал в Брест, была у нас с ним встреча, на которой он хорошо и убедительно говорил о свободе СМИ. Что было далее, журналистскому сообществу ведомо.