Бухвостаў Аляксандр

%d0%91%d1%83%d1%85%d0%b2%d0%be%d1%81%d1%82%d0%be%d0%b2

З кнігі "Лёсы" 

Признаюсь, мне очень хотелось обойти «профсоюзную» тему, но не получилось. Позднее я понял, почему это произошло. Просто без неё нельзя рассказать о жизни руководителя ликвидированной властями Партии труда Александра Бухвостова.

Ты помнишь, как всё начиналось…

Сразу же оговорюсь, что прошу не воспринимать мой рассказ как автобиографию.

Я родился 22 ноября 1944 года в Орле, то есть по национальности “москаль”. Мой отец, Иван Константинович, русский, из известного в России рода. (Кстати, фамилия первого русского солдата была Бухвостов.) Мать, Ядвига Павловна, литовка. Мой дед по материнской линии — литовец, вернее этнический белорус, родившийся в Литве. Его фамилия Ярмолович. Бабушка — чистокровная литовка, по-русски она почти не говорила. Дед служил в русской армии и «осел» в Орле, работал на железной дороге.

Традиционно литовцы создают семьи довольно поздно. У них принято, чтобы мужчина вначале добился надёжного материального положения. Когда деду было 35 лет, он поехал в Литву и привёз молодую жену (бабушке было всего около 16-ти).

Время тогда было тревожное: революция, гражданская война. Дед был глубоко верующим человеком. Первые два года детей у них с бабушкой не было. Дед ходил в костёл и молился, чтобы бог послал им ребёнка…

Умер дед в1923 году от брюшного тифа, на тот момент у него было уже 11 детей (моя мама — восьмая по счёту). Бабушка не работала, растила детей. До сих пор не понимаю, как они выжили.

Я очень любил свою мать. Она была удивительным человеком и замечательным рассказчиком. От неё я узнал о голоде 1933 года, о репрессиях 1937-го, в которых погиб её единственный старший брат. Умерла мама в 2005 году, на 91-м году жизни.

В Орле, где мы жили, была целая улица Бухвостовых. Во время войны отец воевал в железнодорожных войсках. Затем было очень много переездов, я почти два года жил в Вильнюсе. Там бабушка окрестила меня в католическом костёле. Обстановка в Литве в те времена была довольно сложной. Многие братья бабушки ушли в лес, воевали с «советами». Они посоветовали, чтобы мы уехали. Почти каждый день в деревню приносили по шесть-десять убитых. Бойня продолжалась…

Потом мы жили в Новозыбкове, где отец работал главным инженером в железнодорожных мастерских. Оттуда его перевели в Минск, назначили начальником управления. Он вступил в партию. Когда решили «поднимать» сельское хозяйство, партия направила отца в Западную Беларусь. Его назначили сначала главным инженером, а затем и директором Рыщицкой машинно-тракторной станции (МТС).

В школу я пошёл в Слониме. Увлёкся баскетболом. Мы даже играли за Гродно в одной команде со знаменитым Иваном Едешко. Затем «переключился» на лёгкую атлетику.

Судьба распорядилась так, что отца перевели в Столбцы. Оттуда я поступал в БГУ на факультет радиоэлектроники и радиофизики, но не прошёл по конкурсу. Радиофизика и электроника тогда были очень модными специальностями, мне предлагали перейти на химфак, но я не согласился. Пошёл работать молотобойцем в кузницу. Кстати, именно о такой работе мечтал. Многие физически сильные люди, впоследствии ставшие знаменитыми спортсменами, с неё и начинали. (Вес молота — около шести килограмм.) В кузнице я проработал целый год, затем освоил профессию токаря и всё-таки поступил на радиотехнический факультет Белорусского политехнического института. Через год наш факультет преобразовался в РТИ. Любопытно, что когда я учился на четвёртом курсе, проректором у нас был Станислав Станиславович Шушкевич.

Спорт не забывал никогда. Метал молот, тренировался у Михаила Петровича Кривоносова. На республиканских соревнованиях студентов занял третье место, но в это время как раз вышла новая редакция закона о всеобщей воинской обязанности, и мне прямо на распределении сказали: «Вам выпала честь представлять наш институт на Северном флоте». Так я оказался в Западной Лице, в первой флотилии атомных подводных лодок (Североморск-7).

Служил в штабе, в «автономки» не ходил. Для этого нужно было оставаться служить, что мне и предложили, но я предпочёл вновь стать гражданским. Во время службы понял, что дисциплина должна быть во всём. Командир нашей части Мельников сразу же сказал мне, вчерашнему студенту: «Если вы не научитесь подчиняться, то не сможете командовать». Мудрые слова.

Спортивно-трудовая биография

История нашего с женой знакомства очень романтическая. Наталья тоже училась в РТИ, на два курса младше. Я часто видел её на соревнованиях (она хорошо метала копьё, выступала за институт, входила в сборную республики), но особого внимания не обращал. И вот мы очередной раз поехали «на картошку», где и познакомились. Потом отношения стали более близкими.

Женился я во время службы. В 1971 году родился сын, и жена уехала с ним в свой родной Гомель.

Приехав после службы в Гомель, я снова начал тренироваться, а работать пошёл на «Гомсельмаш», где обещали квартиру. Считал, что жить у тёщи не совсем правильно, хотя с ней у нас никогда не было сложностей в отношениях. Мама жены, Анна Васильевна, — женщина волевая, мужественная, прекрасный врач, работала в госпитале ветеранов войны. До сих пор многие отзываются о ней очень хорошо. Сейчас ей 87 лет.

Работал инженером в отделе главного энергетика, где создавалось бюро по автоматизированным системам управления. Через год назначили начальником бюро. Было интересно. Например, мы осуществили диспетчеризацию всего завода, использовав сотни километров кабеля. Затем меня перевели на другое место, где я сначала занимался периферийной техникой подготовки информации, а потом возглавил вычислительный центр. В 1977 году вступил в компартию.

И здесь произошло то, что многие называют «его величеством Случаем»: я поступил в аспирантуру Института технической кибернетики, занимался наукой. Горкому партии срочно понадобилось внедрение вычислительных систем. Такой опыт был у горкома партии Тулы. Естественно, лучший «полигон», нежели «Гомсельмаш», найти было сложно. Так я поехал в Тулу в командировку.

Вернулся, и через некоторое время заместитель секретаря парткома, который уходил на повышение, предложил мне занять его место. Правда, сразу же предупредил, что это кадровая номенклатура ЦК КПБ, и согласование моей кандидатуры от него не зависит. Согласование состоялось. Компартию республики тогда возглавлял Киселёв, но его не было на месте, и я встречался с Бровиковым.

По напряжению работа на «Гомсельмаше» напоминала военные действия. Мы постоянно находились на своеобразной передовой. Завод работал в три смены. Бывало, сварщики не выходили из цехов по 12 часов, поскольку нужно было выполнять план.

Показухи тоже хватало. Конкретный пример: все документы о сдаче цеха подписаны, а там ещё нет ни одного станка. Тяжёлое время.

«Блицкриг» на Москву

В Гомеле работал Виктор Санчуковский, брат известного директора «Горизонта». Он и предложил в конце 1985-го возглавить профсоюзный комитет «Гомсельмаша».

Честно говоря, раньше к профсоюзам я относился крайне негативно. Во время работы в партийном комитете, решение основных задач всегда брал на себя, а профсоюзы решали второстепенные задачи типа распределения хрусталя, ковров и т.п. Самым главным в их деятельности было распределение жилья. Наш завод строил по 2000 квартир ежегодно.

Так продолжалось до апреля 1986 года, то есть до аварии на Чернобыльской АЭС. Я считаю, что в Гомельской области с этого момента начался новый отсчёт времени. Этот день я запомнил хорошо. Тогда мы с женой пошли в гости к товарищу, а когда возвращались, подул очень сильный ветер. На следующий день поползли слухи, что где-то произошла авария. А потом появилось и официальное сообщение, но это ровным счётом ничего не значило.

Один пример. Мы открыли пионерский лагерь под Гомелем. Санстанция приехала и сделала вывод, что всё нормально. В 1887 году решили провести там интернациональный лагерь, пригласили детей из Германии, Польши и Чехословакии. И только гораздо позже, через несколько лет, когда я попросил своего заместителя съездить в Киев и заключить договор с Независимым институтом радиационных исследований, мы узнали, что эта территория сильно «фонит». Лагерь тогда закрыли. Кстати, здания сохранились до сих пор и как-то, наверное, используются.

В 1989 году на профсоюзной конференции мы выдвинули требование в адрес руководства СССР сказать людям правду. Решение приняли, но официальной реакции на него не последовало. Партийная и профсоюзная работа заставила меня взглянуть на происходящее по-другому. Моё сознание начало отвергать существующую систему власти и общественного устройства. Любая вера — дело совести каждого человека. Моя совесть не позволяла мне жить, как многие вокруг. Я видел, в каких условиях, за какую зарплату и как работают люди на заводах. Наёмный труд и изощрённая эксплуатация рабочего. В 1988 году отправил в ВЦСПС предложения по реформированию профсоюзов, затем написал Манифест рабочей партии. Мною начала заниматься парткомиссия. В конце 1989 года профком объединения прекратил перечисление профсоюзных взносов «наверх».

В начале1990-го отделение местного банка стало выплачивать своим сотрудникам «гробовые» — так в народе назывались деньги, ежемесячно выделяемые на покупку фруктов и т.п. Этого же потребовали и мы. Я всегда говорю: для того, чтобы «взорвать ситуацию», порой нужна только одна спичка. В каком то смысле этой самой спичкой стали «гробовые».

В принимаемых документах мы оговорили, что в случае невыполнения наших требований объявим забастовку. И процесс «пошёл». Партийные органы стали на нас давить. Мы провели профсоюзную конференцию, на которой вопрос о проведении забастовки был поставлен на тайное голосование, и получили просто грандиозную поддержку. Во всех цехах стали создаваться забастовочные комитеты. Подобное происходило и на других предприятиях Гомеля.

26 апреля 1990 года мы провели первую в Беларуси организованную забастовку. Утром люди пришли в цеха, переоделись, но к работе не приступили. Управление предприятием перешло забастовочному комитету. На заводах объединения состоялись митинги. Один из них проводил я. Выступил директор и сказал приблизительно следующее: «Вы показали, что можете протестовать, давайте приступим к работе». Я выступил против, и директора не поддержали.

Общий митинг должен был пройти на центральной площади. Начался сильный дождь, но народ это не испугало. На следующий день из обкома партии сообщили, что к нам приедут Соколов и Камай. До сих пор вспоминаю просто необыкновенный энтузиазм людей, которые вышли защищать своих лидеров. Встретили гостей чисто по-рабочему, в спецовках, кто-то даже взял кайло. Партийные вожди шли в заводоуправление, словно сквозь строй. Мне даже было их жаль. Подошёл руководитель местного КГБ и попросил хоть что-нибудь сделать. Сейчас подобное маловероятно.

Определённый снобизм у руководителей партии республики был, но присутствие большого количества людей его значительно поубавило. Когда прощались после переговоров, Соколов посоветовал мне подумать о своём будущем.

12 мая был создан городской забастовочный комитет — исполнительные структуры, партийные органы и мы. В Гомеле фактически установилось троевластие. На одном из митингов было решено организовать марш на Москву:должен был состояться очередной съезд КПСС, а наши требования в полном объёме (кроме «гробовых») не были выполнены.

7 июля 13 автобусов двинулись в сторону Брянска. О том, пустят ли нас в Москву, мы не знали. Светлана Гольдаде договорилась об этом с тогдашним мэром Гавриилом Поповым, который всё сделал, наверное, назло Горбачёву. Стояла жара, людей на улицах почти не было. Наши автобусы сопровождала милиция. В районе Дома художников мы построились в колонну и пошли к Красной площади. Туда нас не пустили. Около собора Василия Блаженного начали проводить митинг. Естественно, это сразу же было замечено — рядом всё же проходил съезд КПСС. Единственным делегатом, вышедшим к нам, был Василий Леонов.

Подошли к нам и кэгэбешники и поинтересовались целями акции. Мы ответили, что хотим передать письмо Горбачёву. Через час они вернулись и сказали, что Михаил Сергеевич извиняется и принять нас не может, но он поручил это сделать Рыжкову. Я обратился к людям с вопросом: кто будет участвовать в переговорах? Решили идти все.

Встреча прошла, как говорят в таком случае, плодотворно. Выступили многие. Освистали только Соколова. Рыжков дал обещание прислать через две недели Догужиева, который был его заместителем по чрезвычайным ситуациям, и заверил, что по нашим требованиям будут приняты решения. Кстати, это он подтвердил и в личной беседе.

Так и произошло. На следующей неделе прибыла правительственная комиссия, а еще через две недели Догужиев провёл в Гомеле заседание Правительственной комиссии, Правительства РБ и Гомельского забастовочного комитета. Был подписан двусторонний протокол, который дал толчок к принятию закона и програмы по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.

«Скучная» тема, без которой нельзя обойтись

Когда в нашей стране начинаешь говорить о профсоюзах, народ скептически улыбается и переводит стрелку разговора в другую плоскость. И это понятно. В силу известных причин профсоюзы утратили доверие как организация, призванная защищать интересы трудящихся.

После «гомельских» событий в сентябре 1990 года я «заочно» был избран председателем республиканского профсоюза АСМ (автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения). На съезде я не присутствовал.

Практически вся моя деятельность была борьбой за независимые профсоюзы. С В.Гончариком мы расходились во взглядах, и длительное время между нами сохранялись натянутые отношения. Возможно, на это влияло и то, что на первом съезде ФПБ, когда при выборах председателя меня выдвинули в альтернативу Гончарику, я не снял свою кандидатуру и сказал, что право на лидерство надо подтверждать конкретными делами и защищать в конкурентной борьбе.

Мы создали вместе с профсоюзом РЭП Ассоциацию независимых профсоюзов промышленности. До её ликвидации Верховным судом мы провели 35 митингов, манифестаций, пикетов. Количество участников доходило до 30 тысяч человек. Когда в 1995 году Лукашенко предложил профсоюзам стать его опорой, я резко выступил против. Понимал, что начинается реставрация тоталитарной системы, которая в первую очередь нанесёт удар по независимому профсоюзному и рабочему движению.

У меня тесные связи с международным рабочим и профсоюзным движением. С 1999 по 2005 год я избирался членом Исполкома Международной федерации металлистов (МФМ), представлял в нём страны Центральной и Восточной Европы. Вхожу в Совет ТIE — неформальной организации международного движения, цель которой — противодействие ТНК (транснациональным корпорациям). Посетил более тридцати стран, видел, как там живут люди.

Я понимал, что без политической борьбы невозможно улучшить положение наёмных работников. Устранение от политики отражается на рабочих повышением цен на продукты питания, энергоносители, жильё. Поэтому в 1993 году мы создали Белорусскую партию труда, стали выпускать газету «Рабочая солидарность». Я был избран депутатом Верховного Совета 13 созыва. Мы не хотели, чтобы БРСМ дурачил молодёжь, и создали организацию «Трудовая молодёжь». В 2004 году и БПТ, и газета были запрещены.

Я могу смело заявить, что последние двадцать лет жизни отдал борьбе за права трудящихся. И это не громкие слова.

Любимые люди и увлечения

О жене я уже рассказывал. Долгое время она работала по специальности, потом была представителем «Гомсельмаша» в Минске.

Старший сын Сергей работает на «Интеграле», младший Александр — программист. У него двое детей (близнецы).

Я не употребляю алкоголя и не курю. С детства увлекаюсь, кроме, естественно, спорта, чтением книг, нумизматикой и йогой. Читал всегда очень много. Брал все книги Драйзера, Диккенса или Голсуорси и буквально «проглатывал». Мой любимый писатель Оскар Уальд.

Помню, нумизматикой в нашей школе увлекался еще и учитель истории. В те времена ещё можно было найти древние монеты, особенно на западе республики. Кстати, у меня есть монеты XVI века. «Историк» делал очень просто: просил принести монеты и забирал их себе.

Точное количество экспонатов своей коллекции сейчас назвать не могу, так как давно не проводил «инвентаризацию». Одно время вёл подсчёт по годам, потом — по странам.

Одна монета у меня просто уникальная. Она долго была в коллекции, но внимательно я изучил её относительно недавно. Это своеобразная памятная медаль в честь президента Крюгера. Она относится к временам Оранжевой республики и республики Трансвааль — англо-бурская война начала прошлого века, хорошо описанная Черчиллем, когда он был корреспондентом. Как эта монета попала в Беларусь, не знаю.

Авторское послесловие

Встрече с А. Бухвостовым поспособствола моя давняя знакомая Татьяна Ванина. Было это 26 мая 2006 года. Как раз в момент нашего разговора из типографии привезли первую часть этой книги.

Александр Иванович охотно оказывал помощь в разгрузочных работах, что, впрочем, вполне закономерно: не зря ведь название созданной им партии имело столь непосредственное отношение к труду.

З кнігі "Без палітыкі"

ПРОФСОЮЗНЫЙ ЙОГ

Действительно, имя Александра Бухвостова уже 20 лет непосредственно связано с профсоюзной работой. Факт, что называется, общеизвестный. Например, сейчас Бухвостов  является заместителем председателя свободного профсоюза металлистов.  А вот о  том, что все это время он занимается еще и йогой, знают далеко не многие. Точнее,  стаж в йоге на 5 лет больше,  чем руководство разными профсоюзами.

— Откуда это увлечение?

— Еще в детстве в одном из журналов я увидел фотографию йога, который «висел» в воздухе. Потом  узнал, что он выполнял одну асану (позу) из хатха-йоги. К сожалению, тогда информации было очень мало. Я интересовался философией вообще и восточной в частности. Больше информации стало только тогда, когда мне было уже лет 30.  Особенно это почувствовалось с приближением перестройки.

Иногда способы решения каких-то проблем нам подсказывает сама жизнь. Например, неожиданно приходит болезнь. Нечто подобное произошло и со мной. Здоровье потребовало серьезной корректировки, и я по-настоящему занялся йогой. Сначала с чисто физической стороны, а затем и с философской. Йога – это способ жизни. Слишком примитивно считать йогами тех, кто спит на гвоздях. Последнее, к слову, не самая большая проблема.

Если ты хорошо подготовлен физически, сделать простую асану несложно. Йога – поиск ответа на вопрос: кто ты и зачем пришел в этот мир? Это путь к совершенствованию, попытка найти конец, который может быть началом человечества.

Наверное, для европейца сложно принять то, что возникло за тысячелетия до нашей эры.  В первую очередь потому, что многое у нас связано с некими климатическими условиями, жизненным традионационализмом.

Историю возникновения йоги (восемь принципов и философию) может (особенно с помощью Интернета) прочесть каждый, но это не значит, что все сразу станет понятным.  Легко говорить, когда ты  совершенно не знаешь  предмет, а когда начинаешь изучать его углубленно, становится трудно.  Есть вещи, которые сложно сформулировать на словесно-примитивном уровне.

— Я так понимаю, что читать соответствующую литературу и непосредственно заниматься йогой Вы начали одновременно?

— Совершенно верно.  В школе я  занимался баскетболом, а в институте уже метал молот. Скорее всего на одной из тренировок простудился и заболел. Спорт пришлось оставить. Через некоторое время на состоянии моего здоровья это  сказалось очень заметно. Начал стремительно терять вес. Именно в этот момент  и занялся йогой. Начал делать первые асаны. На человеческий организм  они оказывают колоссальное физиологическое воздействие. Какого-то результата, как говорят йоги, может достичь каждый (вылечиться от болезни, например), но  надо очень много работать, причем, систематически.

— Многие у нас занимаются йогой?

— Думаю, да.

— Считается, что занятия йогой приближают людей к Богу?

— Можно сказать и так. Только это не в традиционном понимании данного образа. Я довольно скептически отношусь к церковным институтам. Например, раннее христианство – это совсем не то, что проповедует сегодня церковная бюрократия. На том же Тибете считают, что каждый ритуал или движение означают, что ты «вписываешься» в общую систему построения мира и оказываешь серьезное воздействие на окружающую среду и себя. Потому ритуальные движения несут глубокий смысл.  Нечто подобное должно происходить и в традиционных религиях. Вполне возможно, что первые христианские адепты обо всем этом хорошо знали.  Любое движение влечет за собой некое изменение. В этом плане классический пример – пляски шаманов. За счет постоянных вращений они приводят свой организм к такому состоянию, что тот начинает соприкасаться с каким-то иным энергетическим полем и получать какую-то информацию. Точно так и ритуалы. Если, конечно, не превращаются в заурядный формализм.

Увы, часто происходит так, что то, что раньше  имело какой-то глубокий смысл,  со временем  превращается в банальный формализм. К слову, общеизвестно, что годы жизни с момента рождения Иисуса Христа до распятия находятся как бы вне Евангелий. Есть мнение, что тайные знания он мог получать в той же Индии. А ведь это не был простой человек! Работая над собой, можно многого достигнуть.

Помните песенку Высоцкого о переселении душ? Если вдуматься, то глубокий смыл в словах «хорошую религию придумали индусы», безусловно, есть. Цель многих философских учений как раз и состоит в том, чтобы выйти из жизненного колеса превращений души и слиться с Абсолютом, если на христианском языке, с Богом.

Современное общество не воспринимает многие нравственные установки этой философии. Если им строго следовать, то от многого сразу же придется отказаться.

Особенно от политической, и какай-то общественной деятельности, или даже работы как таковой. Конечно, в таком случае йог будет в нашем обществе казаться «белой вороной» или, хуже того, идиотом. Увы, сегодня человеческое общество строится на совершенно иных  моральных ценностях, особенно сейчас. Главное – деньги.

— Йогой Вы занимаетесь уже 25 лет. Есть ли от этого практическая польза?

— Конечно, есть. Болезни, которые у меня были в молодости, были «прижаты» и очень долго мне удавалось сохранять хорошую физическую форму.  Много говорить об этом нельзя. Очевидно, что занятия йогой задерживают старение организма.

— Как часто Вы ей занимаетесь?

— Каждый день. Минимум один час занятий. И так 25 лет.

— Наверное, йога является одним из самых дешевых увлечений?

— Полностью согласен. С точки зрения того, что здесь не надо каких-то тренажеров. Необходимо  только глубокое систематическое понимание и желание  предмета. Если ты постоял на голове сегодня, а в следующий раз вспомнил об этом только через неделю, то йога принесет только вред или не принесет вообще ничего.

%d0%b1%d1%83%d1%85%d0%b2%d0%be%d1%81%d1%821 %d0%b1%d1%83%d1%85%d0%b2%d0%be%d1%81%d1%822 %d0%b1%d1%83%d1%85%d0%b2%d0%be%d1%81%d1%823