Чыгір Міхаіл

%d1%87%d0%b8%d0%b3%d0%b8%d1%80%d1%8c

 З кнігі "Лёсы"

«Пчаляром» из-за всем известного увлечения Михаила Чигиря его как-то публично назвал глава государства. Наверное, таким образом он хотел подчеркнуть что-то негативное. Получилось наоборот, поскольку пчеловодством занимаются только очень трудолюбивые люди.

Ошибка в документах

Родился ранним утром в крестьянской семье. Мать пошла доить корову и родила меня прямо в хлеву. Домой принесла в подоле. Стучала в окошко, а отец так крепко спал, что не слышал. Было это 24 мая 1948 года.

Отец, Николай Семёнович, женился во второй раз. Его первая жена умерла. Она была американкой. Получилось так: она приехала из США в Беларусь в гости, а назад её не отпустили.

На момент моего рождения отцу было 49 лет, а маме, Анастасии Петровне, 36. От первого брака у отца дочь. Я был ещё маленьким, когда она вышла замуж. До укрупнения хозяйств отец работал председателем колхоза. Потом ушёл — возраст всё-таки.

Когда у столь солидных по годам людей рождаются дети, это настоящее счастье. Меня отец никогда не бил, крепко не ругал. Процесс воспитания проходил очень мягко, доброжелательно. И в этом есть свои плюсы. Когда у меня родился первый сын, мне было только 25 лет. У самого ещё характер не совсем сложился.

У нас был хороший, по деревенским меркам, дом. Недалеко от деревни Усово находился маленький посёлок Братский (два километра от Копыля), всего 12 домов. Для строительства он считался неперспективным. Во всех моих документах, включая паспорт, местом рождения указано Усово, хотя на самом деле это не так. К слову, в письмах мы не писали «посёлок Братский», так как об этом не знали даже почтальоны, они несли письма в деревню Братково.

Начальная школа находилась в деревне, а затем я ходил учиться в Копыль — это около трёх километров каждый день: летом на велосипеде, зимой пешком или тоже на велосипеде, если хорошо вытоптана дорожка. Для физической подготовки это очень хорошо, неплохая зарядка.

Не знаю, как по статистике, но после войны наблюдался явный демографический подъём. В первом классе нас училось 12 детей — самый крупный для Усово «набор». Это очень хорошо: учитель знает всех, может спросить каждого. Не учить уроки и на что-то надеяться было бесполезно. Учился я без особого усердия, но среди отстающих никогда не был. Любил математику, физику. Ездил на олимпиады. Не жаловал: русский, немецкий. В дальнейшем судьба распорядилась так, что мне пришлось научиться абсолютно грамотно писать и говорить на немецком. Жаль, что столько лет было потеряно.

Копыльская средняя школа номер один считалось одной из самых лучших в районе, из нашего класса очень многие поступили в вузы. Конкретный пример. Нас было четверо друзей: один закончил Институт физкультуры, второй — радиотехнический, я — нархоз, и лишь четвёртый учился в техникуме.

Я играл за сборную школы в баскетбол, хотя при моём росте это непросто. В любой команде должен быть тот, кто пошустрее, и рост здесь не главное.

Дома я делал всю деревенскую работу: пас коров, смотрел за пчёлами. Рядом был лес, где мы собирали грибы, и небольшой водоём, где купались.

В 1966 году в нашей школе выпускалось три одиннадцатых класса и два десятых (за два года до этого в сельских школах было введено профобучение). Такая армада по всей стране «штурмовала» вузы. Детей после войны родилось много.

Банкир из деревни

Выбор вуза обусловили прежде всего вступительные экзамены. Я подбирал место, где дважды нужно было сдавать математику — мой любимый предмет. Сначала пришёл на математический факультет университета. Там, увидев мой аттестат, сказали, что даже если я всё сдам успешно, то пройти конкурс аттестатов у меня шансов немного, так как конкуренция очень высокая. Поехал поступать в «политех» на инженерно-экономический факультет и узнал там, что в нархозе есть специальность «Банковское дело». В понимании деревенского мальчишки это было очень престижно. Кроме математики нужно было сдавать географию и сочинение. Решил, что с географией трудностей не должно быть — здесь всегда можно что-то почитать. Что касается сочинения, то я умышленно писал его простыми предложениями, чтобы не наделать много ошибок. Поступил.

Считалось, что для получения высшего образования нужно много и усердно учиться. Поначалу я всё конспектировал. В нашей группе было только два человека, которые успевали «записать» любого преподавателя, как бы быстро он не читал лекцию, — это я и Коля Мележков.

Я быстро сориентировался и понял: для того, чтобы не было претензий, не обязательно сильно «напрягаться». Тем более что уже на первом курсе входил в команду по лыжным гонкам, то есть учился «на стипендию», как и многие спортсмены.

По математике у нас была очень строгая преподавательница. Изначально в группе училось 25 человек, потом восьмерых отчислили (наверное, в первую очередь тех, кто поступил «по блату»). Конечно, высшая математика сильно отличается от обычной, но я, повторюсь, её любил. Без знания высшей математики в те времена окончить нархоз было невозможно.

Окончил институт в 1970 году. По распределению попал в Солигорское отделение Госбанка СССР. Мог остаться в Минске, но сам решил «ехать на район», поближе к родителям.

Со временем понял, что уровень моих институтских знаний не позволяет быть наравне с теми, кто много лет работает в этой сфере. Начал читать банковские инструкции и осознал, что понимаю в них не всё. Поехал в Минск и купил учебники по бухгалтерскому учёту. В итоге удалось освоить то, что было пропущено в нархозе. Самое необходимое для работы законспектировал.

Через полгода вызвали в областную контору и предложили поработать начальником кредитного отдела в Березино. Приходил на работу пораньше, уходил позже других.

Из Березино призвали в армию. Служил в Ивано-Франковске в военно-воздушных войсках. Был в штабе писарем. Напрасно шутят по поводу этой должности — работа сложная, ответственная. Через меня «прошли» все приказы, быстро научился печатать на машинке. Как банкир могу отметить: в армии всё было организовано чётко. Поскольку имел высшее образование, служил только год.

После увольнения в запас мне сразу предложили работать в Клецком отделении. Обещали родной Копыль, но не вышло. В Клецке произошла страшная трагедия: мой предшественник из-за каких-то неурядиц застрелился. После его смерти проверили кассу — всё в абсолютном порядке.

Так я в 25 лет стал управляющим филиала — по тем временам очень успешный карьерный рост. Это послужило поводом для различных кривотолков: парень из деревни, а тут такой взлёт; наверное, у него есть «волосатая лапа». Мне позвонила куратор нашей институтской группы и попросилась в гости. Обо всём сказала, что называется, открытым текстом. Я показал ей все свои конспекты. Она была просто в шоке, так как в нархозе я не считался прилежным студентом.

Из банкиров в премьеры

В 1978 году мне впервые предложили поехать на учёбу в Москву — академический уровень, подготовка банковских сотрудников для работы в советских банковских учреждениях за границей. Подобное не афишировалось, но после революции в разных странах остались бывшие царские банки, например, в Лондоне, Париже, Цюрихе и т.п. Все они стали советскими и приносили приличную прибыль. На ключевые должности туда назначали людей из Советского Союза. Попасть в число избранных было почти невозможно. Зарплата была приличной, даже по меркам западных государств, но в те времена было принято, что никто не может получать больше послов. Банкиры же получали больше, но разницу они приносили и сдавали в посольство. По сравнению с западными коллегами жили очень скромно. Всё контролировалось очень строго.

Часто туда посылали неквалифицированных работников, то есть «блатных». Специфических банковских знаний у них не было, они только хорошо владели иностранными языками, знали, что это пригодится. В итоге — масса провалов. Потери исчислялись миллионами долларов. В ЦК решили брать людей с мест, с должностей не ниже управляющего.

В 1979-м предложение повторили, через год сделали это ещё раз. И если раньше у меня было двое совсем маленьких детей и я не мог оставить жену с ними одну, то теперь дети подросли, ходили в ясли, и я поехал.

Учёба длилась почти два года, с частыми загранкомандировками. Преподаватели были просто классные! Они говорили правду обо всём, что происходит за границей, чтобы у нас глаза «не выскочили» из орбит по прибытию туда. И их усилия были ненапрасными. Например, посылают специалиста в Германию. Три года уходит на его адаптацию, потом ещё много лет работы. Люди едут с семьями. Дети идут в школы. Возвращаются, видят советские очереди и не хотят жить в СССР. Это только если верить пропаганде, мы были впереди всей планеты. К развалу Советского Союза привела людская нищета…

После окончания учёбы мне предложили работать в Москве, давали квартиру. Я сказал об этом родителям. Отцу тогда было 81 год, матери — 69. Мама стала плакать: дескать, что мы сделали плохого, раз нас бросаешь или предлагаешь переехать в Москву?

В итоге попал в Минск. Сначала работал в Московском отделении, потом пригласили в обком партии. Через год перешёл в ЦК КПБ, где четыре года проработал в экономическом отделе.

В 1986 году сам попросился управляющим Минской городской конторы госбанка, хотя считалось, что это ниже уровня инструктора ЦК. Проработал там почти пять лет. В 1989 году был на стажировке в Дойче Банке. Это была первая подобная стажировка граждан СССР.

Кстати, одной из главных причин создания «Агропромбанка» явился именно экономический хаос. Было очевидно, что нужно создавать специализированные банки. Так были созданы «Жилсоцбанк», «Промстройбанк», «Агропромбанк», куда я перешёл из Минской городской конторы и стал первым заместителем председателя. Председателем правления тогда был Сергей Семёнович Туровский, бывший партизан, очень уважаемый и заслуженный человек. Работалось с ним в одно удовольствие. В 1992 году он ушёл на пенсию, и председателем стал я.

Это был самый прибыльный банк, хотя и считался он колхозным. К слову, за это меня часто обвиняли. Депутаты парламента так и говорили: колхозы нищие, а банк богатеет. На самом деле прибыли делались не на колхозах: я прошёл стажировку за рубежом и знал, что такое борьба за клиента. Услугами нашего банка пользовались многие предприятия. Назову только самые известные: Белорусский металлургический завод, «Белшина», «Белкалий», «Азот» и т.д. Я хорошо понимал, что правило «банк для клиента» должно быть основным. Клиент, как говорится, всегда прав. Прибыли по тем временам были колоссальными — сорок миллионов долларов в год. Хотел построить красивое здание в Минске, уговорил Ермошина выделить земельный участок. «Пятачёк» на Республиканской площади, рядом с обувным заводом «Луч», и сейчас свободный. Разработали документацию на 27 этажей, начали строительство, и вдруг…

После президентских выборов меня пригласил А.Лукашенко и предложил возглавить правительство. Я ответил, что у меня нормальная работа. (С Лукашенко мы уже были знакомы. Во-первых, по парламенту; во-вторых, он являлся клиентом нашего банка. У него возникли проблемы во взаимоотношениях с руководительницей местного филиала — он считал, что там его ущемляют. Хотел перейти в другой банк, но в райисполкоме по каким-то причинам его не отпускали. Я решил эту проблему прямо при нём. А.Г. очень удивился.) Жена была против, но я всё же согласился стать премьером, прекрасно понимая, какие трудности меня ждут. Хотелось что-то изменить в экономике страны.

Первый серьёзный конфликт между нами возник осенью 1994 года, когда правительство, чтобы остановить экономический хаос и спасти производителей, подняло цены. Лукашенко узнал об этом, находясь в Сочи, и приказал мне к 10.00 следующего дня всё вернуть назад. Экстренно вернулся в Минск, со мной встречаться не стал, поехал прямо на телевидение. На следующий день за пять минут до истечения назначенного президентом срока в мой кабинет вошёл Кучинский и сказал, что в его распоряжении специальный отряд. Я проводил совещание. Люди стали спрашивать, что это значит, но я говорил, что ответы на все вопросы знает только сам Кучинский. В итоге компромисс был найден. Я пришёл к президенту и сказал: всё валите на меня. Новые цены остались, за исключением цен на хлеб, молоко и т.п.

Это позволило на довольно долгий срок остановить падение курса белорусского рубля, во что почти никто не верил. Банки начали скупать валюту, рассчитывая на то, что падение рубля непременно продолжится. По телефону мы с Богданкевичем договорились ещё раз немножко укрепить национальную валюту. Движение пошло в обратном направлении. Средняя заработная плата в эквиваленте выросла с 20 до 100 долларов.

То, что происходит в экономике сейчас, просто кошмар. Цены почти на всю сельскохозяйственную продукцию у нас выше, нежели в соседних Литве и Польше! Вот что происходит, когда все беспрекословно выполняют указания одного человека.

Проблем у меня, как у премьера, всегда хватало — и в правительстве, и в администрации президента. Тот же Линг — экономически «чистый строитель социализма».

Общий язык мне всегда легко было найти с Богданкевичем, пока его не «ушли». Помнится, меня вызвал президент и сказал, что устал от такой работы. Богданкевич всегда говорит то, что думает, даже на один сантиметр от своих взглядов не отступает. После того как был подписан указ об его отставке, президент посоветовался: может, есть смысл выставить в Нацбанке нашу охрану? Дескать, там же ценности. Я ответил, что в этом нет никакой необходимости, Богданкевич в хранилище не ходит. Лукашенко меня не послушал. Вечером, по старой дружбе, Богданкевич зашёл ко мне, а в это время в Нацбанке начали менять охрану. Едва не дошло до перестрелки между милицией и президентской службой охраны. Захаренко мне так и сказал: если бы его люди выполнили инструкции, была бы стрельба.

В этот же момент кто-то пустил слух, что Богданкевич исчез. Началась полная неразбериха: Богданкевича ищут, а он сидит у меня в комнате отдыха. Анекдот прямо. Пришлось всем в этом деле помочь…

С уходом Богданкевича возражать президенту было почти некому. На освободившееся место я предлагал Алейникова, но Лукашенко назначил Винникову и сказал ей, что все были за неё, кроме Чигиря. После назначения Тамара пыталась выяснить мою мотивацию, я ответил тогда, что на этом посту нужен человек государственных взглядов, а не коммерческих, и она, по сути, взошла на эшафот. К сожалению, я оказался прав. Она до сих пор обижена на меня за те слова.

Приглашать на совещания с участием президента Винникову начали еще тогда, когда она возглавляла «Беларусбанк». Тамара Дмитриевна всегда садилась рядом со мной, так как мы были знакомы по работе и учёбе в нархозе. Происходило всё так. Выступает Лукашенко, Винникова записывает. Спустя некоторое время президент интересуется её мнением. Она смотрит свои записи и начинает озвучивать то, что говорил Лукашенко, например, два месяца назад. После совещаний он оставлял меня и подчёркивал, что мнение Винниковой всегда лучше, чем моё. Ещё в ЦК смеялись, что сверхподхалимаж — это когда сам пишешь шефу доклад, а потом садишься в первый ряд и добросовестно его конспектируешь.

Винникову назначили, а спустя несколько месяцев она стала делать именно то, что критиковала. Надо отдавать должное президенту, когда тот этого заслуживает: он попросил «поднять» стенограммы её прежних выступлений, и выяснилось, что раньше она говорила совсем другое. Лукашенко понял, что она поступала так ради карьерного роста. И Винникова попала в немилость. На мой взгляд, причина опалы именно в этом, ибо таких вещей Лукашенко не забывает и не прощает.

Я всегда был против конституционного референдума и ушёл в отставку, когда он был объявлен. Незадолго до этого состоялся форум глав правительств Центрально-Европейской инициативы. Романо Проди на специальной встрече по его требованию тогда чётко сказал: европейцы против подобных инициатив. Я высказал своё мнение, но отметил, что президент считает иначе.

Трагедия нынешнего времени ещё и в том, что все говорят президенту только то, что он хочет слышать.

От тюрьмы не зарекайся

Гончар и Шарецкий рассказали мне всё не так, как было на самом деле, но понял я это только тогда, когда стал участвовать в альтернативных президентских выборах. Кроме того, знал, насколько трудна работа президента, и не ожидал, что ко всему происходящему он отнесётся подобным образом. Хотелось видеть с его стороны честную конкуренцию. Даже если бы он тогда лишился власти, то остался бы в истории только первым президентом страны.

То, что провёл за решёткой восемь месяцев, не главное, ибо я не из тех людей, которые, взлетев, не готовы опуститься на землю. А вот правоохранительной системе за то, что она сделала с моим сыном Сашей, когда-то придётся ответить.

Уголовное дело сына очень грубо шито белыми нитками. Это сразу же понятно тем, кто хочет установить истину. Эпизоды речей так называемых пострадавших, которые всё время «крутило» БТ, даже не прозвучали на суде, а на заседаниях выяснилось, что идти прямо к Сашиному торговому месту им приказал следователь. По понятым (80% — сотрудники МВД и прокуратуры) вообще полный маразм: одни и те же люди подписывали протоколы одновременно в разных частях города. Кроме того, стало известно, что микроавтобус, который якобы сообщники моего сына украли и, загнав его в гараж, разбирали, на полтора метра выше самого гаража.

Не буду называть фамилию, но мне встречался один следователь, который не знает, что такое СИЗО. Меня это повергло в шок: те, кто туда отправляют людей, не знают, как там живётся.

Возглавляя правительство, я работал допоздна. Однажды произошёл такой случай: какая-то женщина отказывалась уйти из приёмной, пока не попадёт ко мне. Она рассказала, что её муж сидит в Витебске абсолютно ни за что. Отправили запрос в прокуратуру и милицию. Через неделю пришёл ответ — всё законно. Я не знал, кому верить. Теперь уверен, что женщина могла не врать.

Для государства это большая беда. Что такое около ста тысяч за решёткой? У нас две с половиной тысячи колхозов и совхозов. Получается, что на каждое сельскохозяйственное предприятие приходится по сорок человек. Рабочих рук нам больше не надо, ведь далеко не все из них махровые рецидивисты и уголовники.

Что это такое — человек сидит за воровство государственного леса, а у него в семье четверо детей?! Если государство само ничего не может сделать с лесом, то должно помочь человеку, а не сажать его в тюрьму.

Пока сам там не оказался, проблему эту не понимал.

Семья и любимое занятие

Свадьбу праздновали, как принято говорить, «на два конца» — в моей деревне и в деревне жены (недалеко от Клецка). Это было 31 мая, почти в день моего рождения. Получился этакий подарок самому себе. С Юлей мне очень повезло. Да и ошибиться я не мог — слишком хорошо её знал (она работала у меня в банке).

Только один пример. Канун Нового года. Все сотрудники «мечутся» в поисках места для встречи праздника. Я предложил собраться у меня — трёхкомнатная квартира управляющего, где я жил холостяком, находилась в здании банка. Первого января утром пришли мыть посуду только две девушки, одна из них — моя жена (будущая на тот момент).

Первым родился сын Лёша. Это случилось в феврале 1975-го. Через полтора года появился Сашка. Наверное, семья была бы больше, но у нас с женой разные резусы крови — у меня положительный, у неё отрицательный. Врачи порекомендовали больше не рожать. На мой взгляд, должно быть как минимум три ребёнка.

Леша начал читать в три года. Когда пошёл в школу, достаточно долго просто скучал на уроках. Потом он к этому привык, и нам даже пришлось заставлять его работать с учебниками. Способности у него были хорошие. Поступил в нархоз, но учёбу не закончил: создал свою фирму и сказал, что учиться некогда, нужно работать.

Саша более усидчив, получил высшее образование.

Два внука — Миша и Стасик.

Пчеловодством ещё занимался мой отец. Я научился ползать около ульев. Наверное, тогда пчела меня в первый раз и укусила. В нашей деревне три человека держали пчёл. Это трудно, но выгодно и очень полезно. Больше всех в мире мёда едят немцы, а они — далеко не глупые люди.

Были годы, когда я по тонне мёда «откатывал» — пятьдесят ульев. Будучи руководителем правительства, каждое воскресенье ездил смотреть пчёл. Двое моих охранников сами стали пчеловодами.

Когда пчёлы кусают человека в первый раз, место укуса опухает. Потом организм привыкает к пчелиному яду. Я работаю уже без защиты.

Авторское послесловие

С Михаилом Николаевичем мы познакомились через год после его отставки. Дело в том, что Чигирь обещал не контактировать с прессой как минимум 12 месяцев. И своё слово он сдержал.

А предложенный вашему вниманию рассказ был записан вечером 10 августа 2006 года.

chigir1 chigir2 chigir3