Эрыксан Стэфан

%d1%8d%d1%80%d1%8b%d0%ba%d1%81%d0%b0%d0%bd

З кнігі "Неафіцыйна аб афіцыйных"

«ПАМЯРКОЎНЫ» СТЕФАН ЭРИКССОН

 Среди всех дипломатических работников, находящихся в данный момент в Беларуси, глава Шведского отделения посольства (посольство в Москве – прим. автора) считается одним из самых доступных для журналистов. Объяснение в его очень энергичном характере. Впрочем, обо всем по порядку.

-Вы родились?

– В Швеции 18 марта 1962 года. В довольно большом, по шведским (120 тысяч населения) меркам, городе Вэстерос.  Прожил там до двадцати лет.  Отъезжал только на один год. В США   по программе обмена. Жил в американской семье, ходил  в школу. 17 лет.

Мне нравилось путешествовать. Повсюду ездить, открывать для себя новые страны. Так получилось, что тогда я еще увлекся и русским языком. Именно поэтому поехал в Москву. Был стажером Московского государственного университета.

– То есть после школы вы куда-то поступили?

– Нет.

После школы я сразу пошел служить в армию.

– И сколько служили?

– 15 месяцев. Служил переводчиком, то есть имел возможность изучать иностранные языки. Английский и русский. Это потом сильно помогло.

– У вас служить обязательно?

– Нет. У нас есть система призыва, но и альтернативная служба тоже. Шведская армия, на данный момент, не нуждается во всеобщей воинской обязанности. Думаю, служит где-то около половины. В основном те, кто хотят сами. Кто по каким-то причинам не хочет,  может без труда получить отсрочку.

В МГУ стажировался на кафедре русского языка для иностранцев. Только после этого я поступил в Стокгольмский институт экономики и торговли, который в конце 1988 года и закончил. Правда, по специальности  даже не поработал.

Взял  дипломатический курс. Три года трудился в Шведском торговом совете, помогал  предприятиям на рынках тогда еще Советского Союза. А в 1992 году написал заявление с просьбой принять на работу в наш МИД.

В Швеции нет специализированных учебных заведений, где готовят и обучают дипломатов. Министерство иностранных дел берет людей с готовыми профессиями, а потом обычно проводит какие-то курсы, но, так сложилось, что у меня их не было. Получилось вот что. Дипломатом я стал, можно сказать, уже немолодым. 30 лет.  МИД решило меня сразу отправить в Москву в торговый отдел шведского посольства. Всякие дипломатические премудрости постигал, так сказать, в процесс работы.  Три года.

Затем отправили сразу в Брюссель. Время было достаточно интересное. 1995 год. Тогда Швеция только-только вступила в ЕС. Это было наше представительство при Евросоюзе. Через два года вернулся домой. В МИД определили на должность, где основной была работа с Беларусью и по некоторым направлениям с Россией.  Проработал там три года, то есть с 1997 по 2000.

Когда позднее попал в Беларусь, то не был здесь полным дилетантом. Многое уже знал, да и определенный опыт работы с Беларусью имелся.  Приятно, что некоторых из тех, с кем тогда общался, встретил и сейчас.

В 2000 году неожиданно поступило предложение поработать вторым лицом в Шведском генеральном консульстве в Санкт-Петербурге.  Я уже видел  Москву, но это совсем другой город. Санкт-Петербург  связан, в том числе, и со Швецией. Мне он был очень интересен. Согласился. И пробыл там целых пять лет

Только осенью 2005 года меня направили в Минск.

– Общеизвестно, что вы довольно неплохо знаете белорусский язык. Откуда?

–   Я все понимаю и могу более-менее правильно разговаривать. Наверное, у меня есть некая внутренняя установка: когда приезжаю в страну, то всегда стараюсь вникнуть в  суть ее народа, в суть   культуры, традиций и т.д.  А для этого  желательно знать язык. Понятно,  в Беларуси ситуация в лингвистическом плане несколько специфична.   К сожалению, сами белорусы не все говорят на белорусском языке.

Однако для меня изучение национального языка весьма важно и интересно.

Белорусским начал заниматься еще в Санкт-Петербурге.  Там тогда была одна преподавательница из БГУ, которая успела дать  несколько уроков. Этакий, краткий курс, своеобразное введение.

А  всерьез   занялся изучением языка уже тогда, когда сюда приехал. Поначалу это было два раза в неделю, сейчас минимум один.  Урок обычно длится полтора часа.

Поначалу были сложности. На русском было говорить гораздо проще, но со временем я этот барьер преодолел.  Перестал бояться и стесняться. Начал говорить, совсем не думая о каких-либо шероховатостях. Изучение любого языка проходит успешно, прежде всего, через практику общения. Я точно не помню, когда конкретно   заговорил на белорусском, но уже прошло около года.

Сейчас, когда кто-то на нем говорит,  с удовольствием тренируюсь. Видимо, к изучению языков у меня есть определенные склонности. Но сказать, что все дается легко и просто нельзя. С наскока нечего не получится. Языком надо заниматься серьезно.

Честно говоря, не ожидал, что это обстоятельство вызовет столько внимания. Людям нравится, когда иностранец начинает говорить на их родном языке. Ни разу не видел, чтобы у кого-то это вызвало негативные эмоции.  Обычно, когда я даю интервью или где-то выступаю, то делаю это преимущественно на белорусском, хотя на русском пока и немного проще. Уровень  повыше. Почти двадцать лет изучаю все-таки. Приятно, когда  имеет значение то, что  интересуюсь  языком. Я только рад, если кто-то это воспринимает как знак поддержки, ведь в сегодняшних условиях положение белорусского языка довольно непростое.

Кроме того, у меня много знакомых в области искусства. Писателей, музыкантов, художников. Очень интересные люди. Мое знание белорусского языка всегда вызывает у них  только положительную реакцию.

Был такой случай.  Проходил очередной кинофестиваль «Лістапад». Мне четырежды пришлось подниматься на сцену за призами для шведского режиссера. Проходило это в «Палацэ Рэспублікі». Когда  в знак благодарности, заговорил на белорусском языке, это вызвало просто бурю эмоций.

Что еще раз убеждает в правильности сделанного выбора. Я нисколько о нем не жалею. Наоборот, повторюсь, немного удивлен, что это вызывало такой резонанс в белорусском обществе.

– Дипломаты обычно не очень любят рассказывать про свои семьи…

– Жену зовут Вероника. Больше двадцати лет назад мы познакомились в Москве, откуда она родом. С 1987 года Вероника живет в Швеции.

Впервые встретились на основе «языка». В МГУ я изучал русский язык, она шведский. Так что интерес был взаимным. Лингвистический, переросший потом в нечто большее.

У нас трое детей.

Ксения, Александра и Эммануил.

В первый год пребывания в Минске они все ходили здесь в школу.  Есть такая международная школа с обучением на английском языке.

Старшей Ксении 16 лет, а младшему Эммануилу скоро исполнится 10 . В прошлом году Ксения  поступила в шведскую гимназию. Живет в Швеции в интернате. Естественно, иногда приезжает.

 -Традиционный вопрос про хобби?

– Я очень люблю путешествовать. Мне трудно усидеть на одном месте. Всегда куда-нибудь еду.

Когда есть возможность,  открываю для себя что-то новое. Какой-то город или просто красивое место. Это поблизости.

Во время отпуска едем куда-нибудь подальше. Например, в Швецию.

Бываем в Санкт-Петербурге и Москве.

Сумел съездить в Киев, Варшаву, Литву.

С удовольствием езжу по Беларуси. К сожалению, успел побывать не везде. Видел только основное.

– Насколько мне известно, есть еще одно увлечение – белорусская культура?

– Да. Наверное, в самом начале здесь был чисто корыстный интерес. Хотелось больше попрактиковаться в белорусском языке. Потом  стало интересно само по себе. Кроме того, многие современные белорусские писатели подарили мне свои книги, так что читал их в оригинале еще и по этой причине. Когда есть возможность, смотрю  театральные представления. Часто бываю в Купаловском театре. Также высоко ценю Свободный театр.

Хожу на концерты белорусских музыкальных групп.

Словом, культура меня интересует в самом широком понимании. Приглашают на многие мероприятия, но, к сожалению, не везде успеваю.

Как видите, после всего этого свободного времени остается немного.

– Благо, это не помешало перевести на шведский язык повесть Василя Быкова?

– Совершенно верно.

Планирую  сделать еще переводы, но ничего сегодня обещать не могу – работа, семья. Перевод – достаточно серьезное дело. Но посмотрим…

– У вас на пальце очень оригинальный перстень?

–  Это я летом сделал себе подарок. Есть такой шведский остров в середине Балтийского моря Готланд. Интересное место.  Там много овец. Это как бы символ острова. Случайно нашел в магазине  перстень из серебра с изображением головы барана. Мне очень нравится.

25.09.07

%d1%8d%d1%80%d1%8b%d0%ba%d1%81%d0%b0%d0%bd-2

“ПАМЯРКОЎНЫ” ШВЕД-2

 Больш за год таму, было надрукавана інтэрв’ю з кіраўніком аддзялення амбасады Швецыі ў Беларусі Стэфанам Эрыксанам. Як кажуць, з той пары ўжо сплыло  шмат вады, таму  са змен мы і пачнём. І размаўляць будзем менавіта на беларускай мове, бо шведскі дыпламат ведае яе не горш за некаторых беларусаў.

— Якімі  былі перамены?

— Рознымі.

Адной з самых кардынальных стала тое, што  мяне прызначылі першым шведскім амбасадарам у Беларусі.  Канешне, сказаць, што  прызначэнне стала абсалютна нечаканым, нельга, бо дагэтуль я ўжо тры гады працаваў у Беларусі. І ўсё роўна  гэта не магло быць поўнай гарантыяй прызначэння. Рады, што шведскі ўрад вырашыў менавіта  так. Безумоўна, новая пасада — вялікі гонар і адказнасць.  У  якасці  амбасадара я ўжо працую тры месяцы. Размова пакуль адбываецца ў тым жа будынку, што і ў 2007-м, але ў наступным годзе нас чакае пераезд. Новы будынак будзе недалёка ад гэтага.

Так, у нейкім сэнсе мая праца змянілася, аднак яе асноўныя моманты засталіся нязменнымі. Абавязкаў стала больш, але дапамагае тое, што больш стала і нас, бо раней я працаваў тут толькі адзін. Дакладней, быў адзіным шведам. Зараз у мяне чатыры супрацоўніка і калегі, якія прыехалі са Швецыі.

Паявіліся кіруючыя абавязкі, чаго цалкам не было раней.

Для мяне новае прызначэнне з’явілася ў нейкім сэнсе сапраўдным выклікам, бо работы стала больш і погляды на некаторыя рэчы трэба змяніць. Пакуль  падабаецца.  Спадзяюся, што тыя,  чыста практычныя моманты, якія ўзнікаюць, калі ствараеш амбасаду з цягам часу адыдуць у бок. У мінулым было прасцей. Калі існавала аддзяленне, я працаваў там адзін. Можна сказаць, кіраўнік і падначалены і адным твары. Зараз сітуацыя змянілася  Да адміністрацыі  амбасады ўзнікае шмат  патрабаванняў і гэта ў нейкім сэнсе стамляе. Спадзяюся, што праз некаторы час усё ўсталюецца.

Летам быў у Швецыі на нейкіх курсах. Адзін з выкладчыкаў казаў, што самае галоўнае для кіраўніка, зрабіць так, каб была магчымасць самому не рабіць нічога. Канешне, такое не атрымліваецца, але, сапраўды, вельмі добра, калі ёсць таленавітыя  калегі, якія з задавальненнем бяруцца за новыя заданні. Зразумела,  калі чалавек прызвычаіўся ўсё рабіць сам, то яму трэба ў галаве зрабіць нейкую перабудову, асэнсаваць –   ёсць людзі, якім можна перадаць частку сваёй работы.

–У Беларусі вы ўжо тры гады. Значыць у наступным годзе трэба чакаць звычайную для дыпламатаў замену?

— Не. Мяне прызначылі яшчэ на тры. У суме, відаць, будзе шэсць год.

—  Ведаю, што вы за гэты час вельмі шмат ездзілі па Беларусі, кантактавалі з людзьмі. Што  больш за ўсё ўразіла? Прапаную абмежавацца толькі культурай.

— Адбылося так шмат значных і цікавых падзей, што адзін эпізод выдзеліць вельмі цяжка.

Мае вывучэнне беларускай мовы адчыніла  нямала дзвярэй да культурнага жыцця Беларусі.

Кантакты з дзеячамі культуры, пісьменнікамі, музыкантамі, мастакамі, акцёрамі дапамаглі  лепш зразумець беларусаў, Беларусь, вашу гісторыю. Ды і ў чыста чалавечым плане яны пакідаюць моцны адбітак.

Даволі часта сустракаюся з пісьменнікамі, хаджу на канцэрты, розныя музычныя фэсты, выставы,  у тэатр. Я бы мог толькі гэтым і займацца, бо запрашаюць даволі шмат, аднак, на жаль, не ўсюды магу паспець. Але мінімум раз у адзін-два тыдні імкнуся такое ўражанне атрымаць.

— Наколькі мне вядома вы займаецеся не толькі вывучэннем беларускай культуры, але і дапамагаеце беларусам больш пазнаёміцца са шведскай?

— Так, і гэта не менш важна. Мы з здавальненнем паказваем беларусам  лепшыя ўзоры шведскай культуры, старажытнай і сучаснай. Цікава, калі адбываюцца нейкія перакрыжаванні, а паміж прадстаўнікамі двух культур узнікаюць пэўныя кантакты.

— Даводзілася чуць, што вас нават трэба прызначаць беларускім міністрам культуры. Канешне, гэта жарт. А зараз абсалютна сур’ёзнае пытанне. Вы, не глядзячы на тое, што існуе шмат варыянтаў перакладу на рускую мову, дапамаглі выдаць  “Карлсана, які жыве на даху” і “Пэпі  Доўгая панчоха”  менавіта па-беларуску. Чаму?

—  Адразу хачу падкрэсліць, што гэта не мы, не амбасада. Канешне, наша падтрымка  была, але сама ідэя ўзнікла не ў мяне. Яна прыналежыць беларускім энтузіястам. Мы толькі дапамаглі ўстанавіць кантакты са Шведскім інстытутам, які палічыў, што гэта вельмі добрая ідэя.  Аказалася, што раней былі пераклады на беларускую мову твораў нашай пісьменніцы Астрыд Ліндгрэн. Вось “Браты Львінае сэрца”.12 тысяч асобнікаў. Для 1997 года, пагадзіцеся, вельмі не дрэнна. Трохі пазней выйшла “Кніга Лота”. Гэта  дапаможнік па вывучэнню англійскай мовы.

Ведаю, што водгукі на дзве выданыя  кнігі, былі вельмі станоўчымі, а перакладчыкі зараз рыхтуюць працяг, бо таго ж “Карлсана” пакуль што выйшла толькі першая частка. Мару, што будуць пераклады  іншых твораў шведскіх пісьменнікаў. І гэта не толькі казкі, але і сучасная шведская літаратура. Спадзяюся таксама, што беларускія выдаўцы будуць праяўляць цікавасць  і надалей. А што датычыцца ўзгаданых кніг, то яны былі выдадзены менавіта на беларускай мове  невыпадкова, а для таго, каб у бацькоў і дзяцей такая магчымасць была ўвогуле.

Магу таксама дадаць, што  зараз ёсць некаторыя дасягненні  і ў перакладзе беларускай літаратуры на шведскую мову. У нас былі надрукаваны два вашых твора. Першы выпадак, калі перавод рабіўся непасрэдна з беларускай мовы на шведскую, а не “праз” рускую, як гэта было наконт кнігі “Кар’ер’” Васіля Быкава. На гэты раз аповесць Быкава “Аўганец” пераклалі “без пасрэднікаў”. Як і кнігу Барыса Пятровіча. Як вядома, яго “Фрэскі” даволі аб’ёмная рэч. На шведскай мове будзе не ўсё, а  толькі выбарка  літаратурных эсэ.

–“Аўганец” перакладалі вы?

— Не. Гэта зрабіў прафесійны шведскі перакладчык, які прыязджаў сюды некалькі разоў. Раней ён валодаў толькі рускай мовай, а зараз перакладае і з беларускай. А Пятровіча перакладаў ваш суайчыннік Зміцер Плакс, які даўно жыве  у Швецыі. Ён ужо здольны перакладаць на шведскую мову. Так што нейкая база  для такой работы створана і гэта дае надзею на тое, што “працэс пойдзе”.

— За тры гады вы праехалі амаль усю Беларусь. Што ўразіла больш за ўсё?

— Калі гаварыць пра прыроду, то гэта Белавежская пушча.  Я быў там некалькі гадоў таму. Вельмі спадабалася і Палессе. Летам адпачываў на Прыпяці. Цяжка было дайсці, аднак я дабраўся да сапраўднага беларускага балота.

А вясной гэтага года быў у азёрным краю, на Браслаўшчыне. Прыродныя мясціны там унікальныя.

Даводзілася бываць і на Нарачы.

— На фота вы таксама каля вады?

— Гэта Пціч. А ў руках – водныя лыжы.

— Вы на іх катаецеся?

— На жаль, гэтым летам пакатацца атрымалася не так шмат. То з’язджаў, то не вельмі спрыяла надвор’е.  Натуральна, што, як швед, я валодаю і звычайнымі лыжамі, і горнымі. А водныя асвоіў толькі ў Беларусі. Так атрымалася, што выпадкова ўсім калектывам паехалі на вядомую лодачную станцыю. Каб зразумець, што гэта такое, адзін раз паспрабаваў. Спадабалася. Водныя лыжы сталі маім чарговым хобі. Мінулым летам мы былі там усёй сям’ёй, і мае дзеці таксама паспрабавалі водныя лыжы. І ім таксама спадабалася.

Па ўзросту я ўжо не магу стаць прафесіяналам, але як любіцель катаюся не дрэнна.

— Вы катаецеся толькі ў Беларусі?

— Так. У Швецыі ў юнацтве адзін раз паспрабаваў, але гэтага можна не лічыць.

08.10.08