Фралоў Валерый

%d0%a4%d0%a0%d0%9e%d0%9b%d0%9e%d0%92-img_7062

З кнігі "Лёсы"

Обычно всё, что про него говорят, вмещается в схему «танкист — генерал — политик». Хотя сегодня, в свои почти шестьдесят, Валерий Дмитриевич считает себя молодым политиком. По моей просьбе он рассказывает о своей жизни.

Все мы родом из детства

Я родился в Минске 14 августа 1947 года. Отец остался здесь после войны, нашёл «беларускую дзяўчыну» — мою мать (она родом из Пуховичского района). Я был «дитя любви».

В то время развернулась грандиозная стройка автозавода. В ней участвовало очень много людей, и, судя по факту моего рождения, их интересовало не только соцсоревнование.

Жили мы в небольшой комнате на Партизанском проспекте. Тогда было нормой, если в одной квартире жило сразу несколько семей. Нашими соседями были Федотовы. Вовка Федотов в прошлом году погиб, хороший был музыкант — ударник, когда-то играл у Вуячича. Зарабатывал деньги он где-то в Германии, был дирижёром циркового оркестра. Его сестра Римма стала актрисой.

Первые годы  детства я провёл у бабушки в деревне. Тогда так было принято: жизнь небогатая, как только дети начинали ходить, их отправляли за город. У бабушки я жил до школы, воспитывали меня одна да тётка.

Деревня называлась Ананичи. По утрам бабушка пекла блины, я ел и шёл играть с деревенскими пацанами прямо на проезжей части — машин тогда было мало. Любимой игрой был пиквер — что-то вроде лапты.

Естественно, детские воспоминания самые светлые — ведь плохое забывается. Вот помню: рассвет, пятеро мальчуганов идут к реке; удочки вырезаны из орешин… Красота!

Учиться я пошёл в пятую среднюю школу. К тому времени мы переехали в более просторную «коммуналку». Соседями (опять повезло!) стали евреи по фамилии Брыль. Он работал инженером, она — учительницей английского языка. Очень интеллигентная семья. У них в комнате стоял книжный шкаф (по тем временам это было «круто»), заполненный книгами. С тех пор я пристрастился к чтению.

Помню, ведут меня родители в школу. С одной стороны — отец Дмитрий (своего сына я назвал в его честь), с другой — мама Надежда (мою сестру назвали Любовью).

Рядом с домом проходила дорога на овощехранилище. Она имела небольшой подъём. По осени машины притормаживали перед ним, и сразу же из подворотни выскакивала толпа. Самые шустрые забирались в кузов и выбрасывали арбузы. И вкусно, и адреналин расходуется.

Между домами велись жестокие войны. Предводителем нашей компании был Володька Русенкевич (сейчас он главный врач в одной из поликлиник на автозаводе).

Подрабатывали в основном — на футбольные мячи. Было несколько вариантов. Первый: на месте нынешней ТЭЦ-3 раньше был лес, и перед Новым годом мы вырубали там ёлки и продавали их. Помню, за одну из ёлок я выручил 10 рублей — большой барыш.

Второй способ: сбор металлолома.

И уж совсем «некультурный» вариант, мягко говоря, незаконный — сдача тряпок. Наш дом состоял из трёх подъездов. Так вот, мы пробегали по ним и собирали коврики, лежащие перед квартирами. Получался целый мешок «тряпок».

Из нашей компании, слава Богу, кое-кто ещё остался жив. Недавно собрались бывшим классом. С первого взгляда я узнал только троих.

Учиться. Жениться. Учиться

После семи классов (тогда было так) я пошёл в автомеханический техникум. Это считалось высоким уровнем образования. Начало одного экзамена проспал, но поступить удалось. Учился четыре года и четыре месяца.

Уровень подготовки был высоким. Номер моей группы — 188. Помню, в 1963 году, на Новый год, мы впервые собрались группой у Иры Зайдель. Тогда нам было по 16 лет, пили вино.

С некоторыми одногруппниками встречаюсь до сих пор. Чаще всего контактирую с Таней Романовской, которая стала Федотовой, после того как вышла замуж за моего погибшего друга Вовку.

На заводе я поработал год во время учёбы и год после окончания. Специальность — зуборезчик, то есть тот, кто режет шестерни. Ровно через полдня пребывания в рабочей бригаде я мог уже настраивать станки. Для многих это явилось потрясением. Вот так хорошо нас учили в техникуме!

Честно говоря, я почему-то хотел стать «гэбистом», начал наводить справки и узнал, что училище в Алма-Ате готовит охранников лагерей. Мне такая перспектива не нравилась. Кроме того, в нашей бригаде было много бывших военных, попавших под «хрущёвское» сокращение. Они много рассказывали об армии. Плюс военком подсуетился, и в конце концов я решил поступать в Харьковское танковое. Лётчиком мне когда-то хотелось быть, а вот танкистом — никогда.

Помню, первый наряд «на кухню». Помыл неимоверное количество посуды. И вообще, за армейскую службу посуды мне довелось перемыть много… Военный человек должен уметь всё. Я очень хорошо отношусь к современной армии, искренне жалею, что из неё ушло нечто такое, что позволяло стать прекрасным офицером.

О курсантских годах можно говорить долго. Даже как-то не верится, что поступал в училище почти сорок лет назад. Кажется, это было только вчера… В училище была довольно приличная библиотека, я читал книги по ночам под одеялом с фонариком.

К слову: качество подготовки техникума я почувствовал и в военном училище. На одном из занятий по технологии металлов я подсказал преподавателю, возрастному майору, какой-то технический термин, после чего меня освободили от занятий по многим предметам.

Когда писали курсовые работы по деталям машин, я некоторым сокурсникам делал расчёты всего за полтора часа, причём с помощью логарифмической линейки, поскольку калькуляторов тогда не было. Дальнейшее происходило по известной схеме. (Имеется в виду расчёт со мной.)

Училище закончил без четвёрок, имел право выбора. Естественно, выбрал родную Беларусь. Попал в Лепель, точнее, в Боровку. По союзным меркам, это считалось приличным местом, по белорусским — дыра. Там стал командиром взвода, потом — роты.

В трёхкомнатной квартире нас жило пятеро лейтенантов, со всеми вытекающими отсюда последствиями. И я решил побыстрее жениться. Через полтора года службы приехал в Минск и одной из главных задач для себя поставил женитьбу.

На второй или третий день отпуска пошёл с друзьями в ресторан «Пралеска» (был тогда такой в Чижовке), там и познакомился со своей будущей женой Наташей. Через неделю мы отнесли заявление. В загсе нам попытались дать какой-то испытательный срок, но я всё объяснил. Вскоре состоялась наша свадьба. Я уехал в часть, жена осталась в Минске — не повезу же я её в своё «жилище»! Со временем мне выделили отдельную комнату, и месяца через три приехала Наташа. С тех пор надолго мы не расставались.

Думаю, именно она больше других беспокоилась о моей военной карьере, именно по её настоянию я поступил в Академию бронетанковых войск. После окончания академии поехал на Дальний Восток (отношения у СССР и Китая тогда были не самыми лучшими).

В Хабаровской области мы прожили восемь лет. В академию поступил, будучи командиром роты, а на Дальнем Востоке стал командиром батальона. Через год меня назначили начальником штаба полка. Ещё через год стал командовать полком.

Жена сначала работала продавцом, потом — воспитателем в детском саду, затем я устроил её «по блату» военнослужащей в соседнюю часть. Там она дослужилась до сержанта.

Полком я командовал целых шесть лет. Обычно этот срок в два раза короче, но я как-то подрался с начальником политотдела. Когда начинал командовать полком, казармы были деревянными, а через шесть лет их стали строить из камня. Одними казармами строительство не ограничивалось. Попутно отмечу, что это никак не мешало боевой подготовке. Откровенно говоря, думал, что на этом моя карьера и закончится.

После очередных учений заместитель главкома войск Дальнего Востока сказал мне, что после войны ничего подобного он не видел. Меня перевели повыше.

Кстати, комдивом у меня там был полковник Мальцев, нынешний министр обороны республики. На мой взгляд, очень толковый мужик. Благодаря ему в 1989 году я попал в Военную академию Генерального штаба, где проучился два года.

Представление подписал командующий округом Язов. Ко времени моего поступления он стал министром обороны СССР.

После окончания академии я попал в Вильнюс, сменил Усхопчика. Там получил генерала. Моим подчинённым был Масхадов, хороший офицер. Когда он погиб, я испытывал искреннее сожаление, ибо знал его с другой стороны. Встречался с Ландсбергисом, Бразаускасом, Буракавичусом, Ермолавичусом и многими другими.

Беда не приходит одна

Моя жена тоже приехала в Вильнюс. Я заметил, что она стала часто покашливать. У меня были хорошие отношения с тогдашним министром обороны Литвы Буткявичусом, как и с генеральным прокурором Паулаускасом (теперь спикер сейма. — Прим. автора). Я обратился к Буткявичусу с просьбой помочь. У жены обнаружили какие-то проблемы с митральным клапаном. Сделали операцию, поставили искусственный клапан, американский, дорогой. Она прожила после этого больше десятка лет. Операцию сделали в 1993 году, около восьми лет всё было нормально. Потом — инсульт.

Друзей у меня много. Устроили в Москву, в медицинский НИИ. Она раз прошла реабилитацию, второй. Молодец — боролась, мужественная женщина: правая рука у неё почти не действовала, так она писала ею специально.

В последние годы мы были особенно близки. У неё проблемы, у меня — тоже.

Кстати, когда жену готовили к операции, я ехал в Ригу подписывать документы. В Паневежисе на центральной улице со второстепенной дороги в мою «Волгу» врезался КамАЗ на скорости 80 км в час. Я прикуривал, заметил, что аварии не избежать. Крикнул водителю, он затормозил. Наверное, это меня и спасло. Удар пришёлся в двигатель.

Получилось, жену готовят к операции, а я попадаю в реанимацию. В итоге операцию ей отложили. Я оклемался — её «порезали».

Затем у неё случился второй инсульт. Я приехал в больницу, она в тяжелом состоянии. На следующий день приезжаю: сидит на кровати, держит в левой руке хлеб. Боролась за жизнь она здорово.

В январе 2003-го Наташи не стало.

Авторское послесловие

Валерий Дмитриевич пришёл ко мне 6 июля 2005 года. Честно говоря, мне было непривычно видеть, как генерал не может сдержать слёз. Горюют все одинаково. И генералы в армии, и генералы в политике…

%d1%84%d1%80%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b21 %d1%84%d1%80%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b22 %d1%84%d1%80%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b23