Кавалёва Антаніна

%d0%9a%d0%90%d0%92%d0%90%d0%9b%d0%81%d0%92%d0%90

  • З кнігі “Жанчыны”

 

 Эта женщина  занялась политикой вовсе не потому, что сама этого хотела. Протестовать ее вынудили. Как и почему,  понятно из нашего разговора.

 

 – Это не допрос, но я все же поинтересуюсь местом и временем рождения…

– 12 апреля 1959 года. Деревня Окуневка Шкловского района Могилевской области. В некотором роде я землячка президента. Родилась в День космонавтики, в сельской семье,  пятой, то есть самой младшей. Отец, Климентий Семенович, был рабочим в совхозе. Мама, Татьяна Ивановна, домохозяйка.

Со старшим братом Анатолием у нас  довольно приличная разница – 20 лет. Его уже нет, он погиб в автомобильной катастрофе.

Двух других братьев зовут Владимир и Леонид, сестру – Людмила.

О детстве у меня самые хорошие воспоминания. Казалось,  все меня любят, и я тоже всех люблю. В школу пошла там же. Причем очень этого хотела. Принимали с семи лет, а я научилась читать в пять, а то и раньше.  Очень любила, когда мне читали книги, и ко всем приставала с такими просьбами. Мне не отказывали, но советовали научиться читать самой. Память у меня была хорошей, наизусть знала много стихов, потому умение читать далось  легко. Училась по газетным заголовкам. Взяла «Советскую Белоруссию», где была статья «Спасибо инженеру», и всех спрашивала где, какая буква. Потом были и другие статьи. Помню: раннее утро, топится печка, я сижу  возле окна и по буквам читаю Л-Ю-Д-З-І-Н-А- Б-А-Л-О-Ц-Е.

Кто-то услышал и говорит: смотри уже читает. Запомнилось, что второй книжкой были «Три мушкетера». Буквы  учила по газете, поэтому некоторых в книжном исполнении  не знала. Например, что значит «б», ибо в заголовках всегда было «Б». Помню,  мне было также непонятно сокращение «г-жа Бонасье». Я не понимала, что значит «г-жа», пока  не сказали – это госпожа.

Вокруг деревни была очень красивая природа, правда, до леса  далековато. Туда ходила за грибами с отцом. И вообще, я  любила, когда он брал меня с собой. За дровами, пасти коров… Он мне много всего интересного рассказывал. У него была большая семья (десять детей, восемь братьев и сестра). Братья  перебрались жить в  Москву, а отец выбрал деревню.

«Первый раз в первый класс»  ходила … дважды. Мне было шесть лет. Я пришла, села за парту, начала что-то читать. Потом в класс зашел директор и сказал: извини, взять тебя не могу, приходи через год. Вторая попытка была, естественно, удачной. Хотелось пойти учиться  пораньше, потому что у меня была подруга (ее тоже звали Тоня, на год старше меня), которую взяли в школу, а меня нет. Хотелось быть с ней в одном классе.

Училась очень хорошо. В нашей деревне была восьмилетка, а старшие классы  в соседней, каждый день шли пять километров в одну сторону. Золотой медали не получила, одна четверка по сочинению.  Свободной темой была роль коммунистов в каком-то процессе. Я взяла себе за основу «Поднятую целину» и слово «партячейка» написала с твердым знаком.

После школы поехала в Минск поступать на юрфак.

– Почему?

– Несмотря на пятерки по точным наукам,  была в душе гуманитарием. К слову, в школу  пошла левшой. Там меня переучили. В  начальных классах  дома писала левой рукой, а в школе – правой. Таким образом, я переученная левша, а общеизвестно, что у левши  строение мозга несколько иное. У них ведущим является правое полушарие, которое отвечает за воображение, языки, склонность ко всяким искусствам.  Поэтому  выбирала факультеты, где не нужно сдавать математику. Таким тогда  был юридический. Кстати, на истфаке ее тоже не было, и я колебалась.

Старший брат Володя, который тогда работал в институте ядерной энергетики и жил в Минске, посоветовал  попробовать стать юристом. Конкурс был огромнейший, в основном туда брали людей со стажем или после подготовительного отделения. Я подумала, что это хороший шанс проверить себя – настоящая  отличница или надо делать скидку на сельскую школу?

Учеба на юрфаке, как и в школе, давалась легко, хоть в университете не была отличницей. Честно говоря, меня привлекали «соблазны большого города», хотелось ходить на концерты, спектакли. Училась хорошо – нужно было получать стипендию. Брат Леонид отслужил в армии и поступил в институт, то есть в нашей семье было два студента, что в материальном плане непросто. Время от времени подрабатывала – по ночам сортировала письма на железнодорожном почтамте. Отличницей  быть не хотелось. Этот груз надоел еще в школе. Учиться на пятерки было недостаточно, добавлялись еще и общественные нагрузки. Именно они меня и тяготили. Не хотелось заниматься комсомольской работой, ибо в ней  многое  было профанацией.

В комсомол  я не хотела вступать. Была в деревне диссиденткой. Слушала по «Спидоле»  «Голос Америки», который глушили. Отец рассказывал  и про репрессии, и про Сталина. Кстати, про Сталина  первый раз услышала еще до школы.

Читала всё, что попадалась под руку. Моя двоюродная тетя Варя, простая деревенская женщина,  услышала, как я озвучиваю какой-то старый песенник, и на мой вопрос, кто такой Сталин, ответила: «Бандит. Ён людзей рэзаў».

Потом был более подробный рассказ отца про Беломорканал, на стройке которого несколько лет отработал один из его братьев.

В 14 лет  пришлось поступиться убеждениями, ибо Володя  сказал: если ты не будешь комсомолкой, то просто не сможешь дальше учиться. Единственное, что мне нравилось, так это клуб эрудитов типа «Что? Где? Когда?»,  и мы ездили в районный центр на соревнования. Думаю, не без моей помощи  наша школьная команда там заняла второе место.

После юрфака меня направили в Шкловскую нотариальную контору, где проработала совсем недолго. «Открепилась» потому, что муж работал в Минске. В столице вначале работала в нотариальной конторе Первомайского района, потом в городской. В 1989 году  решила себя попробовать на чем-нибудь на частной ниве и перешла в правовой кооператив, который специализировался на адвокатских функциях.  Быть адвокатом и нотариусом – разные вещи. Наверное, теперь подобное почти невозможно, а тогда мы выиграли дело, суть которого в возмещении человеку вреда, причиненного администрацией завода. Ему стали платить совершенно другую пенсию. Это  была большая победа всего нашего кооператива. Как раз в это время мне позвонили из Министерства юстиции и предложили поработать вместо ушедшего на пенсию главного специалиста по нотариату.

Помню, на коллегии заместитель министра Ловчий отметил мои очень положительные характеристики и спросил, есть ли у меня намерение со временем вступить в КПСС. Я ответила, что для того, чтобы как-то закрепить мои положительные качества, пребывание в партии необязательно, лучше  буду «сама за себя». С этого момента меня в министерстве начали считать неформалкой.

Осенью 1992 года из Министерства юстиции  уволилась, и почти в это же время приняли постановление о частном нотариате. Мое заявление было самым первым в республике, а лицензия –  пятой.

Частным нотариусом я проработала до 1 февраля 1999 года.

– Потом частные нотариусы столкнулись с законотворчеством небезызвестного Пласковицкого?

– 1 февраля 1999 года истек срок моей лицензии, которую не продлили на основании того, что у меня «недостаточно широкий кругозор». Не думаю, что проблема только в Пласковицком, который тогда  возглавлял главное государственно-правовое управление  (ГГПУ) администрации президента, хотя инициатива первоначально исходила именно от него.  Говорили, что  у него по поводу частных нотариусов  был какой-то «пунктик».

Поползли слухи о неких чрезмерно больших деньгах, результатом которых стал президентский декрет «О некоторых мерах по совершенствованию адвокатской и нотариальной деятельности в Республике Беларусь» от 3 мая 1997 года, который жестко регламентировал наши доходы. Около 80 процентов выручки мы должны  были сразу отдавать в бюджет, а из оставшихся средств  оплачивать все расходы и высчитывать  доходы. Так  проработали целый год. Только после этого нас обязали задним числом выплатить все, что мы якобы не заплатили за последние пять лет. Причем в каждом конкретном случае все решала специально созданная межведомственная комиссия. Именно она заочно решала судьбы и  определяла, кто и сколько должен платить. Полный бред.

Я не согласилась с теми цифрами, что мне «от балды» написали. Тогда они подали в суд. Примечательно, что нужное судебное решение было вынесено 3 декабря, а 14 декабря президентским указом «и.о. судьи» назначили судьей. То есть решение по моему делу вынесла та, кто на это вообще еще не имела права.

В конце января отклонили мою кассационную жалобу, а через несколько дней  лишили лицензии. Кто-то, наверное, решил, что  слишком много жалуюсь. Я действительно использовала все возможные способы правовой защиты, хотя и понимала, что, наверное, многие считают меня наивной, если не сказать хуже. Главным было не желание сберечь  какие-то деньги, хотя и это  немаловажно. Я была возмущена и потрясена тем, как вероломно поступила с нами власть. В конце концов, у каждого должно быть чувство собственного достоинства.

– А как вы понимаете суть счастья?

– Счастье – это краткие жизненные моменты, когда человек ощущает особый подъем и абсолютную  гармонию с миром. Есть и другие чувства и состояния – удовольствие, радость, вдохновение и прочее. Так как я еще, надеюсь,  не всю жизнь прожила, не могу судить о том, насколько она удалась.

С точки зрения простого обывателя мою жизнь можно считать неудавшейся.  Работы  нет, карьера загублена, в профессиональном плане потеряно много. Словом, одни руины.

Но я не кривлю душой, когда говорю, что у меня все нормально. Это не пафос. Я действительно полагаю, что человек чувствует себя счастливым, когда  живет в согласии с самим собой. Приведу простой пример. Поскольку по профессии  юрист, то теоретически  вполне могла бы сегодня занимать должность судьи.  Не могу себе представить, что на работе я отправляю в тюрьму парня или девушку только за то, что они посмели выразить свое отношение к действующей власти,  а вечером, придя домой,  спокойно готовлю ужин для семьи и детей – может быть ровесников тех, кого отправила в заключение. Поэтому  благодарю Бога за то, что мне не приходится ломать себя и идти против совести.

– Я так понял, что не вы пришли в политику, а политика пришла к вам?

– Я себя политиком не считаю. Никогда не занималась политикой, а по жизни просто являюсь диссиденткой. Человеком меньшинства.

Иногда думаю, что когда нынешние противники режима придут к власти,  автоматически окажусь в оппозиции. Так уж я устроена.

Материал записан 17 октября 2006 года.

 

%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-3 %d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-2 %d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-1 %d0%ba%d0%be%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%b2%d0%b01-copy %d0%91%d0%b5%d0%b7-%d0%b8%d0%bc%d0%b5%d0%bd%d0%b8-1 %d0%90%d0%bd%d1%82%d0%be%d0%bd%d0%b8%d0%bd%d0%b0 stas1 img_1556 dscn0253 148110 a3 dscn0251