Контра Ференц

dsc_5318

З  кнігі "Неафіцыйна аб афіцыйных"

КИЛОМЕТРЫ  ФЕРЕНЦА КОНТРА

Слушая Чрезвычайного и Полномочного Посла Венгерской Республики в РБ Ференца Контра,  я   подумал, что если бы нашу жизнь  измеряли не годами, а километрами, то цифры у него получились бы просто астрономическими. Наверное,  у «дальнобойщиков» они еще больше, но для них езда – работа, а для венгерского дипломата – удовольствие. Что часто, к сожалению, не одно и тоже.

—  Я городской мальчик. Родился  2 апреля 1954 года в Будапеште. Это во многом определило и мою будущую судьбу. Именно в детстве  появилась мечта стать дипломатом. Тогда на улицах еще было не так много машин, и мы часто играли на проезжей части в футбол. Неподалеку от моего дома очень часто останавливался «Мерседес». 60-е годы. Даже сейчас самые новые модификации этой шикарной машины  встречается нечасто, а тогда были вообще уникальной редкостью. Как-то владелец этого автомобиля разрешил мне посидеть в салоне. Очень понравилось. Родителям сказал, что хочу такую же. Они ответили: хорошо, но тогда усердно учись, выучи языки, стань дипломатом. В Венгрии таких зарплат не было, большие деньги получали только те, кто работал за границей. В моем мозгу  появилась кодировка на дипломатическую работу. И стала ориентиром на многие годы.  Еще в школе я начал учить русский и английский. Потом попал в Советский Союз, но не в Москву, где тогда были все наши дипломаты, а в Киевский государственный университет, ибо там тоже был факультет международных отношений. Туда со временем хотели перевести всех будущих дипломатов, и наш курс был в некотором смысле экспериментальным. На нас, кстати, этот эксперимент и закончился, потому что в Киеве начали возникать проблемы с языками, точнее с выбором. Одно из самых больших огорчений моей юности  именно в том и состоит. Хотелось изучать индонезийский и финский, но их в нашем университете не было. В итоге, кроме английского и, естественно, русского пришлось освоить только французский.  Жалко, в студенческие годы все запоминается гораздо легче

После Киева меня сразу взяли   в наше министерство иностранных дел. Еще во время учебы венгерское МИД «положило на нас глаз» и всячески опекало будущих дипломатов. Работал в Управлении международными организациями ООН. Новая тема, очень интересная. А потом, когда пошел служить в армию, фактически потерял полтора года. Был переводчиком в радиоэлектронной разведке. Для начальства переводил на венгерский разные радиоперехваты. Иногда было сложно подчиняться простым деревенским ребятам, которые в физическом плане были подготовленными хорошо, но по своим умственным характеристикам значительно отставали от тех, кто закончил университеты.  Конечно, это гражданский долг, но я считаю  большой роскошью, когда после университета приходится отдавать армии полтора года жизни.

После службы появилось возможность продолжить дипломатическую карьеру в Тегеране. Это была первая заграничная командировка. Чрезвычайно интересно. После Исламской революции прошел только год,  начиналась ирано-иракской война. Работа в Иране была для меня очень хорошей школой. Небольшое   диппредставительство, работал консулом, пресс атташе, а главное – был самым молодым дипломатом, которому приходилось все делать. И еще. Я там научился вести себя в совершенно другой цивилизации, той которая сильно отличается от привычных обстоятельств.

В Тегеране проработал пять лет, вернулся в наше МИД и   сразу начал заниматься Советским Союзом, был референтом в соответствующем департаменте венгерского министерства иностранных дел. Уже в то время переводил огромные статьи, целые станицы из газеты «Правда», материалы съездов КПСС, которые иногда бывали по 20 печатных страниц, высказывания высших руководителей. Руководство МИД решило добавить к моей профессии международника еще одну – направило на годичные курсы русского языка при университете имении Лоранда Этвеша. Не скажу, что воспринял это восторженно, потому что думал, будто вся моя дальнейшая карьера будет связана только с Советским Союзом. К счастью, все обернулось не так. Согласился и не пожалел.  Получилось, что на основе русского языка меня судьба связала не только с СССР, но, после его распада, с новыми государствами. Знания, полученные на курсах, позднее позволили переводить на переговорах очень высокого уровня. Например, Саммит ОБСЕ в Париже, где наш премьер-министр встречался с Горбачевым. Мой визит в Париж длился всего лишь шесть часов.

Или еще одно. Позднее премьер-министр Венгрии подряд  встречался и с Ельциным, и с Горбачевым, а затем в тот же день провел переговоры и в Украине. За один день мы подписали три договора, которые регулировали отношения между нашими странами. Это был поистине исторический период. Я очень рад, что смог участвовать в этих процессах именно благодаря знанию русского языка.

Далее я почувствовал, что слишком долго засиделся дома и записался  в силы ООН в Намибии (UNTAG). 7000 человек помогли этой африканской стране перейти от диктатуры к демократии. Там я работал в качестве полицейского наблюдателя и до сих пор имею звании капитана полиции в резерве. Жалею, что нет никакой «корочки», показывал бы ее гаишникам. Может, не штрафовали бы.

Это была моя первая поездка в Африку, и я увидел, насколько там разнообразная, красивая природа. В Намибии пожил и в столице, и близ ангольской границы, где племена ходят полуголыми, занимаются охотой, то есть живут еще в первобытно общинном строе.

Отдельно хочу сказать о следующем. В течение года  я сумел прочитать более 60-ти книг.

Служба была такой, что мы патрулировали не всегда. А в офисе некоторые читали. Нужно было лишь следить за радиостанциями и телефонами. Словом, обычное дежурство. К сожалению, с тех пор возможности иметь столько свободного времени у меня больше не было.

Затем  опять Венгрия, наше МИД. Работал заместителем директора Территориального департамента по Советскому Союзу, а  после распада СССР, занимался связями со странами СНГ и Прибалтики.

Потом была еще одна загранкомандировка. На сей раз – Афины. Был там заместителем посла. Думаю, что Греция – мечта любого дипломата.  В том плане, что, если там снять галстук, то человек становится туристом. И, как турист,  чувствует себя отменно. Иногда в официальных общениях было затруднительно получить возможность какой-то встречи. Но в неофициальной обстановке все было совсем другим. Греция во многом живет за счет туристов, а сами греки – очень хорошие хозяева. Они уважают и любят туристов.

Порой моя машина за месяц проезжала две с половиной  тысячи километров. И это учитывая то, что я никуда особо далеко за пределами страны не ездил.

— Насколько  помню, движение там как-то ограничено?

— Действительно, в центр Афин можно проехать только через день и зависит это от цифр на автомобильном номере. Классификация проходит по принципу: чёт-нечет.

Вновь вернулся в Венгрию. Год был руководителем Секретариатом политического государственного секретаря МИД ВР.

В 2001 году  предложили возглавить наше посольство в Украине. С удовольствием, согласился. В Киеве мне все было знакомо. Это город юности. Многие политики нынешней Украины – выпускники Киевского Государственного университета. Сам факт, что мы учились вместе, стал хорошей основой  для быстрого и легкого поиска взаимопонимания.

К слову, Венгрия была первой страной, отрывшей в Киеве свое посольство. Даже по CNN  показывали, как  знак консульства менялся на знак посольства.   Украинским политикам  нравилось, как соседняя для них страна своевременно и элегантно реагирует на происходящие у них события.

Вспомню один эпизод. Когда 6 августа 1992 года мы с премьером  летели в Москву,  и пилот самолета сказал, что пролетаем над столицей Украины, мне тут же в голову пришла мысль послать телеграмму прямо из самолета. Я сделал предложение, и мы от имени премьера  его осуществили. Текст приблизительно такой: пролетая над территорией суверенной Украины, шлем свои поздравления.  Оказалось, что это была первая  телеграмма такого рода. Казалось бы, мелочи, но они иногда играют очень большое значение и хорошо запоминаются.

В Киеве  пробыл недолго, всего год и несколько месяцев, потому что наше руководство приняло решение о переезде в Москву. Я бывал там много раз, но никогда в Москве не жил. Мне сильно повезло стать там нашим послом. Для русскоговорящих дипломатов это один из ориентиров.

К слову, тогда я был также Чрезвычайным и Полномочным Послом Венгерской Республики и у вас, но по совместительству. В Армении и Узбекистане тоже.

После возвращения домой   пришлось еще три года заниматься в МИД вопросами Молдовы и Беларуси.

А с 27 мая 2008 года  меня второй раз здесь аккредитовали в Беларуси, только уже без фразы «по совместительству».  Интересная миссия. Быть здесь послом одной из стран Евросоюза в профессиональном плане весьма интересно.

— Вы один у родителей?

— Нет. У меня две сестры. Одна родная Мария, другая двоюродная Розалия. Но она тоже, как родная, потому что после смерти ее матери воспитывалась у нас. Она старше меня и многому меня учила.  Мы всегда были с ней в очень хороших отношениях.

Они не дипломаты, но Мария работает секретаршей в венгерском МИД. Совершенно случайно мы с ней оказались вместе в Москве. Я приехал туда из Киева, а сестра там работала уже несколько лет. Я, кстати, написал нашему руководству, что здесь есть некоторые нюансы, но они  оказались не самыми главными.

Розалия работала медсестрой, сейчас на пенсии. По линии церкви много занимается благотворительностью, помогает малоимущим.

— Вы же не все время только работаете?

—  Моя жена говорит, что я работаю больше, чем надо было бы.

Самое главное  хобби – семья, жена, дочь.

Помимо этого очень люблю путешествовать, чаще всего с семьей.

Очень нравятся США. Когда я первый раз попал в Соединенные штаты, мне было 50 лет. Вначале это была только двухдневная служебная командировка, а потом два раза были там с женой. Даже на Багамских островах побывали.

Вернусь к детской мечте. Во времена социализма ездить по миру было очень тяжело. Исключения делались только дипломатам. Свобода «сладким словом» была уже тогда. Конечно, сейчас все совсем иначе.

— Судя по фотографиям, вы бывали не только в Париже, но и в Беловежской пуще?

— Совершенно верно. В Беларуси у меня еще все впереди.  Я здесь только три месяца.

… Часто мы путешествуем на машине. Люблю водить. В том числе и на большие расстояния. Из Москвы или из Минска в Будапешт доезжаю за одни сутки, а это свыше тысячи километров. Если дорога нормальная, то нет никаких проблем.

Моя жена родом из Киева. Ездили и туда.

— Про жену, пожалуйста, поподробней?

— Зовут ее Инна. Мы познакомились в 1972 году. Я был тогда студентом первого курса и получил задание от имени венгерского землячества сделать стенгазету по случаю очередной годовщины Октябрьской Революции.  Инна работала на кафедре международного права КГУ и была очень симпатичной. Потом я узнал, что она приглянулась не только мне. Попросил ее напечатать  статью, которую нужно разместить в стенгазете. Она это сделала, и я пригласил ее вместе пообедать, попить кофе.  С этого все и началось. Вместе обедали пять лет. Договорились пожениться. На пятом курсе я позвал ее в Будапешт, познакомить с родителями. Но тогда система была такой, что на заграничные поездки сотрудникам университета одобрение давал партком. Там ей задали вопрос: «А вы не думаете, что иностранный студент тем, что приглашает в гости, вас покупает?»  Инна расплакалась. Ее, конечно же, не пустили. Вскоре мы поженились и она, после оформления всех документов, как и обещала парткому, уехала в Будапешт.

Надеюсь, никогда об этом не жалела. Будучи женой венгерского дипломата ей было даже гораздо легче ездить домой, нежели, если бы пришлось пересекать границы  с советским паспортом.

Она со мной объездила весь мир. Кроме, конечно, Намибии.

— А дочь, как зовут?

— Виктория. Мы специально подбирали ей такое имя, которое одинаково звучит и по-русски, и по-венгерски, и по-английски. Чтобы когда-то в какой-то стране ей не было неудобно.

Это не традиционно, но она тоже работает в венгерском МИД.   Почему именно там? Когда мы приехали в Тегеран, ей было только восемь месяцев. Пошла в «немецкий» детский садик и выучила там немецкий язык. В 1985 году в Мюнхене не хотели верить, что я не знаю языка, которым моя дочь владеет в совершенстве.

В Афинах  ходила уже в британскую школу и за пять лет хорошо выучила английский. От матери знает русский. Поэтому ее в МИД и взяли.

— А вы не собираетесь учить белорусский?

— Учить специально уже поздновато по возрасту, да и времени не хватает. Понимая украинский, очень многое понимаю и здесь. Думаю, если пробуду в Беларуси четыре года, буду понимать все. Это нужно обязательно. Знаю, ко мне будут приходить бумаги и на белорусском языке, а переводить их здесь у нас никому. Дипломат  обязан понимать язык страны, где он работает.

22.08.08