Кремер Хольгер

img_0647

З  кнігі "Неафіцыйна аб афіцыйных"

«РУССКИЙ» НЕМЕЦ ХОЛЬГЕР КРЕМЕР

Наверное, этого дипломата знают почти все журналисты столицы Беларуси. И объясняется все очень легко. Бывший первый секретарь немецкого посольства Хольгер Кремер не просто работал с прессой. Он искренне дружил со многими белорусскими журналистами. Впрочем, прошедшее время здесь неуместно. Более точно будет – дружит. Не смотря на то, что работает сейчас в далекой Кении.

— Откуда Вы родом?

— Я – деревенский мальчик. Все детство, юность, студенческие годы жил на самом западе Германии, в деревне, в 25-и километрах от Кельна (четвертый по величине город страны). К слову, в Кельн я ежедневно ездил в университет.

В студенческое время провел почти полгода в России, точнее, в Волгограде. Первые два года работы в немецком МИД был в основном в Бонне, тогдашней столице Германии, а на выходные ездил в деревню.

По-настоящему уехал оттуда  лишь в 2000-м году, когда начал работать в Минске.

— Как и почему решили стать дипломатом?

— Затрудняюсь ответить. Начнем с того, что «решить»  такое невозможно в принципе. Можно хотеть стать дипломатом (как известно, хотеть невредно), но возьмут ли тебя в МИД? Это несколько другой вопрос. Меня, к счастью, взяли. Произошло все в 1998 году, из 1600 желающих выбрали только 14.

Класса с десятого у меня была  мечта – стать дипломатом. Откуда она взялась? Честное слово, не знаю. В нашей семье никакой традиции работать за границей  или стать чиновником не наблюдается даже близко. У меня два брата. Один – слесарь, другой – банковский служащий. Отец – тоже служащий, долгие годы работал на промышленном предприятии.

А мне почему-то казалось интересным общаться с людьми из других стран, бывать то в одной, то в другой.  Плюс к этому, всегда (ну, скажем, лет с 15-ти) интересовался внешней политикой, так как мне казалось, что в ней решаются самые важные вопросы. В крайних случаях, вопросы войны и мира. Но точно, сказать, почему дипломатия стала моей мечтой, не могу.  Ничего другого по этому поводу в мою голову так никогда и не приходило.

— Чем предпочитаете заниматься в свободное от работы время?

— Активным и пассивным спортом.

Что касается активного – бегаю относительно регулярно. В прошлом году совершил первые два полумарафона моей жизни. Посмотрим, дойдет ли до того, что можно будет убрать приставку «полу»…

А что касается пассивного спорта, то здесь поле широкое: люблю футбол, а также всякие другие виды – американский баскетбол, гандбол и т.д. В грядущем августе буду в основном сидеть у телевизора. Олимпиада в Пекине.

Еще для меня очень важна музыка. К сожалению, только в пассивном смысле. На активную роль не хватило ни таланта, ни энергии, хотя когда-то я и пробовал играть на саксофоне. В музыке люблю многое, но отнюдь не все. Очень нравится джаз, в основном классические «биг-бенди» и разные выдающиеся саксофонисты. Потом «гиганты» поздних 60-х и ранних 70-х годов  — Beatles, Rolling Stones, The Who, Led Zeppelin, Deep Purple. Уважаю классику, особенно Бетховена. Из русских и советских команд предпочитаю «Кино» и DDT. Виктор Цой все время напоминает мое «волгоградское прошлое“.
Люблю также (кто бы подумал!!!) читать. Предпочитаю хорошую историческую литературу¸ особенно биографическую. Из художественной мне очень близка русская классикa XIX века. Если б задали вопрос по поводу необитаемого острова, где ты один и можешь  взять только одну книгу, то я бы, наверное, выбрал «Преступление и наказание.»
— Откуда такое знание русского языка?

История не короткая. Началось с того, что в школе три года занимался русским. Начал в 1984 году. Тогда русский язык на западе Германии еще считался настоящей экзотикой. Сильно много не выучил, но понял, что он дается мне относительно легко, да и в принципе не помешает знать язык, который кроме тебя никто не знает. Плюс к этому, когда я заканчивал школу, на политической сцене уже появился Горбачев и, казалось, что со знанием русского языка в будущем могут быть связаны весьма интересные (хоть и не очень ясные) варианты.

Потом на протяжения девяти месяцев весьма плодотворно занимался им во время военной службы. По пять уроков каждый день. Это было то время, когда существовала ГДР, а в ней находились полмиллиона советских войск. Поэтому в нашей (западногерманской) армии обучали отдельных людей русскому  чтобы те потом могли работать, скажем, в радиоэлектронных войсках. Правда, в моем случае до применения знаний в военной области  уже не дошло.  Вскоре и ГДР не стало, и советские войска уехали.

После военной службы я уже точно знал, что хочу продолжить «российский вектор», поэтому в университете выбрал, наряду с политологией и восточно-европейской историей, еще и славистику. А на практику на полгода поехал в Волгоград. Было это на рубеже 1990 и 1991 годов. Жил  в студенческом общежитии, вместе с русским ребятами, которые значительно расширили мой словарный запас, при чем не только официальный. Кроме того, познакомился с девушкой по имени Лена, которая не знала ни немецкого, ни английского. Так что, пришлось  заняться русским языком по-серьезному…
С тех пор, русский язык и русскоязычные люди всегда были очень важной частью моей жизни. Даже здесь в Кении мы с Катей кое-кого уже нашли.
— Расскажите, пожалуйста, о своей семье? Как познакомились с женой? Кто она? Откуда?

— С женой мы познакомились в очень опасном месте для холостяков – в Минске. Мне многие с самого начала предрекали, что я оттуда уеду не один. Я всегда отвечал, что можно поспорить. Дескать, уеду неженатым. Этот спор я выиграл. Правда, через три с половиной года после того, как покинул Минск, мы с Катей на женитьбу все же решились.

Она, как вы уже догадались, белоруска. По образованию она – социальный педагог и   преподаватель немецкого языка. Возможно,  педагогические навыки и помогают ей со мной обращаться. Характер-то у меня далеко не всегда легкий.

Она родилась в Вильнюсе, а с 16-ти лет жила в Минске, так как отец у нее – белорус.
Познакомились мы с ней (плачевно банально) на работе. Она устроилась к нам в посольство через три месяца, как я начал там работать. Причем в день моего рождения. Восточные славяне, которые, на мой взгляд, иногда грешат фатализмом, наверное, скажут – «Судьба!». Кстати, в нашем посольстве в Минске работает очень много красивых, умных, очаровательных девушек. Но даже в этой команде не заметить особое обаяние и качества Кати было просто невозможно.
–Знаю, что вы яростный футбольный болельщик. А как с этим делом сейчас? За кого будете болеть на чемпионате Европы?

–Ну, слово «яростный» мне что-то не очень нравится. Без фанатизма, пожалуйста.

Но человеком, для которого футбол достаточно важен, я так и остался. Правда, в Кении, где  нахожусь в данный момент жизни, именно немецкий футбол, к сожалению, показывают не  часто. Так что матчи моей любимой «Баварии» смотрю здесь довольно редко. Тем не менее, а точнее, тем более, очень обрадовался, что «мы» снова выиграли оба немецких титула – кубок и чемпионат.

За кого я буду болеть на чемпионате Европы? Догадайтесь сами!
— Как и многие немцы, Вы любите пиво. А что предпочитали пить в Минске и что предпочитаете сейчас?

— Да, я на самом деле достаточно охотно пью пиво. В Минске это была «Балтика» (единичка, тройка, семерка). А здесь у нас в Найроби самая распространенная марка называется «Tusker» (от слова «tusk» — «бивень»), и она для меня уже стала «домашней маркой».

09.05.08

img_0659