Марголін Леў

%d0%bc%d0%b0%d1%80%d0%b3%d0%be%d0%bb%d0%b8%d0%bd

З кнігі: "Без палітыкі"

ДАЙВИНГ ЛЬВА МАРГОЛИНА

 

Не будем углубляться в тонкости перевода, только отметим, что  в данном случае речь идет об «нырянии с аквалангом». Поэтому можно сказать, что заместитель председателя Объединенной гражданской партии Лев  Марголин глубоко погружается не только в политику, но и в соленую воду.

 

— Когда и где Вы надели акваланг впервые?

— В 1995 году, на Кипре. Во времена, когда я еще занимался бизнесом, мы отдыхали там с женой. Так получилось, что в гостинице, где  жили, базировалась школа дайвинга, англоязычная. Для меня это не самая большая проблема,  но у них была девочка-инструктор, родом из Болгарии, которая разговаривала по-русски. Поэтому потом я кое-кого из своих знакомых направил именно туда.

Проходишь курсы теоретического и практического обучения и получаешь удостоверение, а с ним в любой стране мира  (либо со своим оборудованием, либо берешь его в аренду) имеешь право нырять.

— А как Вы?

— Оборудование у меня свое. А уж брать его или нет, это зависит от целей, да к тому же стоит заметить, что оборудование аквалангиста — это довольно большая специальная сумка. Если, скажем, едешь специально нырять, то есть смысл его тянуть с собой, если же попутно будет всего несколько погружений, то лучше взять оборудование в аренду прямо на месте.

— И где Вам нырять понравилось больше всего?

— Не скажу, что я такой экстремал, который ради дайвинга забывает обо всем и ныряет до бесконечности. Этим дело занимаюсь всего лишь раз в год,  да и то не регулярно. На сегодняшний момент, кроме Кипра,  приходилось нырять на Красном море.

Красное море не зря называют большим аквариумом, потому что там  представлена практически вся водная  фауна Индийского и Атлантических океанов, от мелких рыбешек до акул. Разнообразие очень большое. Мы снимали и на камеру (эти фильмы периодически приятно посмотреть), и делали фотографии. Подводная фотография – вещь специфическая, потому что, когда ты в маске, в костюме, трудно человека узнать. И можно иногда ощибиться. По «доспехам» могут опознать только друзья и знакомые.

Кроме того, это тоже своеобразное хобби. И подводные видеокамеры, и подводные фотоаппараты стоят немалых денег. Если заниматься этим на профессиональном или на околопрофессиональном уровне, то нужно потратить тысячи долларов. Оборудование очень дорогое. Я этим больше занимаюсь для себя, для собственного удовольствия.

— А сколько стоит Ваше оборудование?

— В типовой набор аквалангиста входят следующие вещи. Во-первых, гидрокостюм. Обычно два варианта – для теплых морей и той воды, где попрохладнее. Второе, и тоже обязательное, надувной жилет, к которому потом крепятся баллоны (они всегда на месте ныряния). Еще обязательны ласты, маска (их может быть несколько), ручной компьютер в виде часов, которые показывают глубину и профиль погружения, то есть, когда поднимался или опускался. Это очень важно и зависит от глубины, потому что если речь о десяти метрах, то ты можешь нырять и подниматься сколько угодно.  А если глубина другая… Предел для аквалангистов 30–40 метров. Это для тех, кто использует обычный воздух. Для больших глубин нужны уже специальные смеси кислорода с азотом, например, нитрокс. Их несколько видов, но этот самый распространенный. Здесь речь уже может идти и про 100 метров. Но даже, если разговор о сжатом воздухе, то с глубины в 30 метров, подняться на поверхность сразу же нельзя.

— Декомпрессия?

— Совершенно верно. Надо делать несколько остановок. Чтобы из организма успел выйти лишний азот. Стоит такой комплект около тысячи долларов.

–Вы покупали в Беларуси?

— Нет, на Кипре, когда прошел курс обучения. Там  же меня  проконсультировали, что лучше брать.

— А у нас такое есть?

–Да. В  последнее время в Минске появилось сразу несколько магазинов. Есть и специалисты. Квалификацию дайвера теперь можно получить и здесь. А без нее вам просто не разрешат погружаться. Если вы  хотите это делать, то нужно предъявить удостоверение одной из двух мировых систем.

У меня, в частности, PADI. Представительство у нее очень широкое. Практически в любой стране мира есть соответствующие клубы, где вы можете получить не только информацию, но и помощь.

Для туристов (не только для постоянных членов) они организовывают туры. Точно так же как, и на суше. В Таиланде, к примеру, мне предложили двухдневный. Оговаривается, к каким островам  поплывет катер, где будут интересные, с точки зрения туристов,  погружения, ночлег в бунгало и т.д.

— А как к этому увлечению относится Ваша жена?

— Ныряю один. Несмотря на мои уговоры, жена так и не рискнула заняться этим делом. Необходим определенный склад характер. Например, не нужно бояться воды. Обычно во всех гостиницах делают так называемые демонстрационные погружения, которые проходят прямо в бассейнах. С точки зрения психологии, это очень нужная вещь.  Действительно, когда смотришь со стороны и знаешь, что под ныряльщиками много сотен метров глубины, страшновато. А когда попробовал это в бассейне и понял, что все контролируемо, совершенно другое отношение.

В Таиланде мы ныряли в месте, которое привлекает туристов своей отвесной стеной. То есть практически вертикальная стена уходит под воду на целых восемьсот метров.  Никаких видимых ориентиров, кроме компьютера на руке, показывающего глубину, нет. По нему и определяешь возможный максимум.

При погружении ощущение какой-то невесомости, причем очень тонкое.  Достаточно вдохнуть воздуха, и ты начинаешь подниматься, выдох – опускаешься. Дайвинг –  приятная вещь.

Если соблюдать минимальные правила, то это достаточно безопасный вид спорта. Более безопасный, чем, скажем, сплав по рекам или горные лыжи. Но и здесь есть свои «железные» правила. Например, погружение меньше двух человек невозможно. Если это группа, то ее обязательно разбивают на пары: друг за другом надо смотреть. Мало ли что может случиться с человеком — потеря сознания или какой-то приступ?

Знакомство с подводным миром буквально завораживает.

— Меня поразила тишина.

— Есть момент.

Иногда встречаются удивительные морские животные! На суше ничего подобного   даже и представить   невозможно.

Отдельное направление – затонувшие корабли. Но это тоже, как говорится, на любителя. Кому-то больше нравится смотреть на морен и крылаток (в дословном переводе рыба-лев), а кто-то предпочитает лазать по затонувшим кораблям. Некоторые из них лежат на дне десятки, а то и сотни лет, а кажется, только вчера их касалась рука человека.

На Красном море мы погружались на один корабль. Его затопили немцы во время Второй мировой. Он перевозил унитазы. Так они там и стоят ровными рядами, мотоциклы в ящиках, на верхней палубе несколько  грузовиков. Прошло уже более полувека, а такое впечатление, словно все было совсем недавно.

— Наверное, и клады ищут под водой? В фильмах это показывают  часто.

— Конечно. Но здесь уже надо быть большим специалистом. Думаю, суда, на которые ныряли мы (меньше сорока метров), для кладоискателей интереса не представляют, ибо уже излазаны вдоль и поперек. А вот те, что поглубже (100 метров и более) и особенно вновь найденные (что происходит в разных странах десятки раз каждый год), весьма привлекательны. На них клады не только ищут, но и находят.

— С точки зрения дайвера, чем отличается Красное море и вода Таиланда?

— Немного различается фауна. В Таиланде, к примеру, мы погружались и видели так называемых песчаных акул. Ночью они бодрствуют, а днем спят. Плывешь и присматриваешься к песку. Различить их можно только по коричневым пятнам на спине.

Красное море очень теплое, поэтому там просто обилие разных форм жизни, но только на глубине от 0 до 20 метров. А чем глубже, тем подводный мир скуднее.  И еще. В северной части моря акул почти нет, а в южной они просто кишат.

— Доводилось слышать, что рыбы лучше относятся к тем, кто плавает среди них, чем к стоящим на суше?

— Смотря какие. Есть такие, которых можно кормить из рук. Даже есть специальные  «аттракционы» для туристов, когда инструкторы берут под воду полиэтиленовые мешки с белым хлебом. А есть те, которые очень пугливы и никогда к себе близко никого не подпустят. Необычны морены. Они прячутся среди камней и ведут себя, как собаки, то есть пугают проплывающих мимо  открытой пастью, словно рычат.

Есть рыба, которую англичане называют наполеоном. Очень любит вареные яйца. Берет их прямо из рук. Причем, если какой-то шутник вместо него дает похожий на яйцо камешек, сразу же его выплевывает.

— В Беларуси Вы погружаетесь?

— Нет.

— Насколько доступно это увлечение?

— Смотря о чем идет речь. Попробовать дайвинг может любой. Стоит это около 30 долларов. Есть недельные туры: небольшой корабль, каюты, питание. Стоит  от двух тысяч «зеленых».

Кніга падрыхтавана да друку  02.11.2011