Парфяновіч Уладзімір

0parfenovic

З кнігі "Лёсы"

 Признаюсь, разговаривать с трёхкратным олимпийским чемпионом, который стал политиком относительно недавно, одновременно и сложно, и просто. Он ещё не освоил всех тонкостей политеса и не забыл «голы, очки, секунды»…

Обычное детство

Я минчанин. Родился 2 декабря 1958 года. До школы воспитывался у бабушки в деревне под Радошковичами. В Минске, на Комсомольском озере, начал заниматься спортом. В 1981 году окончил институт физкультуры. В принципе, это вся биография.

Самые первые детские воспоминания, конечно, связаны с деревней. Жил у бабушки. Мама работала в Минске на стройке, потом на заводе. Средств не хватало. По весне бабушка посылала меня собирать мёрзлую картошку. Вкус этой картошки, которую пекли в печи «на лопате», помню до сих пор.

Второй момент. В деревнях всегда ездили и собирали молоко у людей (сейчас, кстати тоже). У нас по какой-то причине не было своего молока, и однажды я пропустил человека, который его собирал. Метров триста бежал босиком по снегу, догонял, потому что он всегда наливал мне целую кружку.

Это, пожалуй, самые яркие воспоминания детства, когда были настоящие друзья, всё делалось честно и открыто, никто никого не обманывал.

Считаю, что мое дётство прежде всего было здоровым, а вот сейчас не каждый ребенок может всё время находиться на природе. Нынешние дети, если выезжают раз в год в лагерь, то только прикасаются к природе. А в остальное время их окружают бетонные дома и заасфальтированные (потому часто пустые) дворы.

Как все дети, мечтал стать лётчиком или космонавтом.

В 1972 году начал заниматься греблей на байдарке. Этот выбор во многом случаен. Весь класс записывался на футбол, лёгкую атлетику, а мне пришлось выбрать в некотором смысле «экзотику». Мы жили в бараке рядом с Комсомольским озером. Мой друг пригласил меня записаться в секцию, и я выбрал байдарку.

Раньше таких возможностей было больше. Это сейчас всё превратилось в голую коммерцию: государство хочет, чтобы за всё платили родители. Виды спорта разделили на элитные (например, футбол, хоккей, теннис, художественная гимнастика для девочек) и неэлитные. В итоге многое для детей стало менее доступно. Раньше было больше спортивных клубов, и записаться в них было гораздо проще.

Через два года попал в юношескую сборную СССР, а через четыре года — и во взрослую. О результатах повторяться не буду, они общеизвестны.

Нюансы большого спорта

Если спортсмен хочет завоевать медаль, ему приходится затратить немалое количество усилий, особенно в таких видах спорта, как гребля, велоспорт, лыжные гонки, которые требуют больших нагрузок и ежедневных усилий. Здесь нельзя расслабляться, нужно постоянно быть в форме.

Школьником я тренировался два раза в день, потом — три.

Нарушения режима, конечно, были — мы же все люди. Хотелось и на танцы (сейчас это называют дискотекой) сходить, а потому и на отбой опаздывали. Нарушений дисциплины было больше, чем сейчас. Сейчас каждый спортсмен работает только на результат, он в большей степени профессионал, нежели прежде. Победы сегодня — это солидные деньги.

В наше время в большей степени ориентировались на честь страны, имидж. Чувства, которые испытываешь на пьедестале, тогда, возможно, проявлялись более ярко. В настоящий момент — пятьдесят на пятьдесят: 50% честь и слава, 50% деньги. На мой взгляд, это очень плохая тенденция. Полагаю, что коммерционализация спорта приведёт к тому, что останутся только небольшие группы энтузиастов.

Я никогда не курил, а вот хорошее вино пить приходилось. Особенно на сборах в Грузии. Восемь месяцев мы жили на базе в Абхазии (это самое тёплое место в СССР), с сентября по апрель. А винограда в Грузии всегда было много, да и цены на вино были удивительные — рубль за литр. Вино натуральное, без всяких примесей, не то, что сейчас. Вино, которое у нас в магазинах продают по сумасшедшим ценам, ещё можно пить, остальное — вредительство.

Я не злоупотребляю, но после бани как не выпить стакан вина? В моём окружении любителей пива не было. Да и зачем, если кругом столько вина? Кстати, в те времена в Грузии и не было хорошего пива.

Пили только в подготовительный период, в соревновательный — ни грамма. Тренеры всё знали, но не обращали на это пристального внимания, ибо понимали, что все взрослые люди, у многих семьи, дети.

Спорт не стал моей профессией. Определённое время я был спортивным функционером. Два года работал тренером. Затем стал начальником учебно-спортивного отдела в «Динамо». Мне повезло работать со многими известными спортсменами и тренерами.

Бывшему спортсмену очень трудно найти работу. Это, пожалуй, главная проблема. В основном функционеры «прижились» на своих местах и не хотят видеть тех, кто приходит из спорта.

Несколько лет после окончания выступлений я вообще не имел работы, мы жили буквально на одних макаронах. Период, когда открывались все двери, очень быстро закончился.

Немного о семье

С женой Татьяной меня свела судьба. Мы ехали в одном поезде в 1976 году со спартакиады. Встретились в коридоре. Познакомились. Тогда билеты брали для всей команды Беларуси, независимо от видов спорта. Она мастер спорта международного класса по художественной гимнастике, чемпионка Советского Союза, победительница Спартакиады народов СССР.

Через год мы вновь случайно встретились во врачебно-физкультурном диспансере. Пообщались.

Третья встреча произошла уже во время учёбы в институте. Полтора часа проговорили на лестнице.

В 1979 году поженились и до сих пор вместе.

Трое детей, два сына и дочь. Старшему сыну сейчас 23. Он болен с рождения детским церебральным параличом, живёт в интернате.

Допинг? Не думаю. Я не употреблял его за исключением двух уколов в 1984 году, то есть уже после рождения сына. Во время спортивной жизни никаких анаболиков я практически не употреблял. Только одни витамины и препараты для поддержания сердца, поскольку пройти 5—6 тысяч километров на байдарке, пробежать 2—3 тысячи кросса, 80 километров на лыжах плюс игры и общефизическая подготовка просто невозможно.

К слову: подобных случаев много. Наверное, потому, что у спортсменов большие нагрузки, и это сказывается на организме.

Средний сын, ему сейчас 19-й год, учится в школе тренеров в теннисном центре во Франции.

Дочь учится в гимназии. Тоже занимается теннисом.

Это не дань моде. Если бы был гольф, то им бы тоже занималась. Ребёнку нравится. Мне тоже.

Старшего сына зовут Владимир, среднего — Здислав, дочь — Ксения.

В СССР был такой знаменитый каноист Здислав Сорока, по национальности поляк, мой хороший друг. Как-то на сборах я сказал ему, что в честь его назову сына. Не поверил: дескать, Таня не разрешит. Он ошибся.

Дедушкой пока не стал, но здесь как Бог даст, так и будет.

Мои родители (сейчас пенсионеры) пока, слава Богу, живы.

Родителей жены уже нет в живых.

В моём понимании случай — это когда на всю жизнь. Когда люди по нескольку раз женятся и выходят замуж — это неправильно. Бог нам даёт один случай, а кто и как им воспользуется — другое дело.

О бизнесе

Штаты спортивных структур во время перестройки начали приводить в порядок. Гарантий моей дальнейшей работы в «Динамо» никто не давал, и я ушёл в коммерцию.

Как и любая фирма, которая только-только начинает свою деятельность, мы занимались всем. Узкой специализации не было. Помню, взяли первый кредит и купили МАЗ. Думал, что не хватит квартиры, чтобы в случае чего продать и рассчитаться, но до этого не дошло. Машину продали за очень скромную сумму, только чтобы не закрывать расчётный счёт. Это была наша первая сделка.

Позднее мы нашли себя в фармацевтике. Это очень серьёзный бизнес, я считаю его самым «продвинутым». Это не нефтью или газом заниматься. Рад, что этот вид бизнеса в Беларуси развился даже лучше, чем в России.

Вначале мы лишь покупали и продавали, затем из нашего сырья белорусские заводы стали производить медикаменты, потом мы занялись производством медицинской техники, например, операционных столов.

Мы — это я три моих компаньона. Один из них погиб, второй ушёл в другую сферу. Сейчас нас двое. Я всегда говорю, что бизнесом в Беларуси не занимаюсь, ибо с моей фамилией делать это здесь невозможно.

Да и вообще, найти нормальную, достойную работу трудно, что очень грустно. Я не оппозиционер, а просто человек со своей позицией, и не хочу, как некоторые, «перекрашиваться».

Об амбициях

Говорят, что политика — грязное дело. Не согласен. Просто ею занимаются «грязные» политики. Происходит это, по большому счёту, из-за того, что политики или не могут договориться, или не могут уйти. Здесь, как и в спорте, нужно знать время и меру.

Далее по поводу моих президентских амбиций. Считаю, что люди их уже наелись с лихвой. На мой взгляд, одного желания быть главой государства недостаточно. Прежде всего нужно быть готовым осуществить деконцентрацию власти. И ещё: необходимо создать по-настоящему независимый суд. Как только это произойдет, сразу всё наладится.

Авторское послесловие

С Владимиром Парфеновичем мы вновь встретились 1 июля 2005 года. Первый раз мы разговаривали на год раньше. Владимир Владимирович тогда высказал опасения насчёт погоды в Афинском гребном канале. Не «накаркал», просто знал, что опасается не напрасно — профессионал все-таки.

%d0%9f%d0%90%d0%a0%d0%a4%d0%95%d0%9d%d0%9e%d0%92%d0%98%d0%a7r