Пастухоў Міхаіл

%d0%9f%d0%90%d0%a1%d0%a2%d0%a3%d0%a5%d0%9e%d0%92

З кнігі "Лёсы"

Наверное, более правильных людей мне встречать не приходилось. Михаила Ивановича Пастухова не без оснований считают одним из самых солидных людей страны. Мне же просто хотелось поговорить с ним о хлебе насущном. В некоторой степени это получилось. Впрочем, обо всём судить вам.

Жизнь цвета «хаки»…

Я появился на свет в районном городке Сураж Брянской области 7 апреля 1958 года.

Школу окончил с золотой медалью и не мог решить, куда ехать поступать. Хотел быть юристом и ориентировался на МГУ. Скорее всего, так бы и произошло, но приехал мой старший брат, который учился в Минске в РТИ, и сказал, што в МГУ я могу провалиться. Позвал в Минск, на юрфак Белорусского государственного университета. Я поинтересовался насчёт белорусского языка. Брат ответил, что это не проблема.

Я поверил, что там у меня больше шансов. Сдал один экзамен по истории на «отлично» и стал студентом БГУ.

В университете занимался комсомольской работой — был членом комитета комсомола факультета.

Закончил БГУ тоже с отличием.

Меня рекомендовали в аспирантуру при юрфаке, куда я и поступил по специальности «Уголовный процесс». Диссертацию защитил досрочно.

После этого меня пригласили работать в Институт философии и права Академии наук. Хотя тогдашний декан, Валерий Гурьевич Тихиня, уговаривал меня остаться на факультете, даже предлагал должность старшего преподавателя, я ушёл, так как в Академии наук обещали года через три дать квартиру. У меня в тот момент уже была семья, родилась дочь.

В институте философии и права я работал вместе с Виктором Гончаром, Антоном Матусевичем, Сергеем Левшуновым, Владимиром Зотко (сейчас является директором института) и многими другими.

Проработал на должности младшего научного сотрудника полтора года. Оклад у меня был 150 рублей (по тем временам, мягко говоря, скромные деньги). Все уходили, волновал этот вопрос и меня.

Была мысль стать военным, точнее, преподавателем Высшей школы милиции, но без большого блата пробиться туда было невозможно. Вроде бы меня и брали, но всё время предлагали подождать.

Одна знакомая посоветовала устроиться на Высшие курсы КГБ. Я не стал возражать, хотя в эту затею не верил и не очень-то хотел стать «гэбистом». Через какое-то время она позвонила и сказала, что со мной свяжутся. Так и произошло. На меня вышел начальник кафедры. Потом со мной переговорил его заместитель, спросил об интересах, взглядах на жизнь и сказал, что им очень нужны молодые кандидаты наук, и, если я пройду медицинскую комиссию, меня возьмут на работу. Он объяснил, сколько я буду получать — оказалось, в два с половиной раза больше: выслуга, звание и т.д.

Вскоре меня зачислили на курсы преподавателем. Там я проработал до апреля 1994-го, дослужился до подполковника.

Служба как служба, хотя быть преподавателем гораздо легче, нежели оперативником. Мы ходили в форме, посещали занятия по физподготовке, сдавали различные нормативы, бегали кроссы, осуществляли лыжные марш-броски.

В начале 90-х пришлось решать ещё одну жизненную дилемму: присягать суверенной Беларуси или куда-нибудь уезжать. Честно говоря, я колебался. Можно было уехать в Москву, но я остался. Прежде всего потому, что у меня уже была готова докторская диссертация.

Защитился в декабре 1993-го. Меня включили в состав конституционной комиссии, которой руководил Виктор Гончар.

Мы подготовили свой вариант Основного закона. Комиссий было две. Два законопроекта предложили объединить и создали единую группу разработчиков. (Учитывая, что я был на службе, меня в комиссию не взяли.) Они должны были поехать за город, в какую-то правительственную резиденцию, и там работать только над Конституцией.

Я участвовал в работе над концепцией судебно-правовой реформы, у меня были тесные рабочие отношения с председателем парламентской комиссии по законодательству Дмитрием Булаховым, который руководил нашей группой.

За это меня как одного из четырёх разработчиков представили к званию «Заслуженный юрист Республики Беларусь». В то время я ещё служил. Потом Высшие курсы КГБ преобразовали в Институт национальной безопасности, я был в звании майора, являлся заместителем начальника научно-исследовательского отдела (кстати, начальником тогда был У.Латыпов). Естественно, представление к званию было очень неожиданным. По этому вопросу собиралось офицерское собрание, и голосованием решали, можно ли меня рекомендовать. Помню, много споров было по поводу моего небольшого юридического стажа и не самой высокой руководящей должности, но большинством голосов приняли решение рекомендовать.

Звание мне присвоили (одному из первых) 13 апреля 1994 года.

Дмитрий Булахов первым включил меня в список кандидатов в судьи Конституционного суда. Все кандидатуры обсуждались в комиссии по законодательству, их было больше сорока. На службе мне не хотели давать рекомендацию. Начальник института отказался её подписать: дескать, такой ответственности на себя он взять не может. Поручил это своему заместителю — Уралу Рамдраковичу Латыпову. Тот подпись поставил.

Велись серьёзные обсуждения на Президиуме Верховного Совета, на сессии. Из одиннадцати отобранных кандидатур судьями Конституционного суда стали девять человек. В том числе и я.

Зарплата у меня вновь уменьшилась в несколько раз.

…И, конечно, правильное чувство

Если говорить о чувствах, то следует учесть, что всё своё время я отдавал учёбе и считал, что должен освоить профессию юриста как можно основательней. Я очень увлёкся научной работой: начиная с первого курса ездил на международные конференции, все пять лет был старостой научного кружка, занимался спортом в секции вольной борьбой, поэтому на личную жизнь, честно говоря, времени не хватало.

На старших курсах мы стали заглядываться на девушек. Жили в общежитии на Парковой магистрали. Соседями были студентки филологического факультета и будущие журналисты. Мы — это студенты юрфака, где подавляющее большинство составляли парни.

Ещё я любил кататься на коньках, хорошо играл в хоккей, а по вечерам ходил на каток рядом с нашим общежитием. Однажды увидел там двух девушек. Они катались очень неумело. Одна из них обратилась ко мне с просьбой научить кататься, объяснила, что они пришли на каток впервые. Я согласился.

Начался «урок». Одна из девушек (моя будущая жена) упала и очень сильно ударилась рукой. (Позднее выяснилось, что это был не ушиб, а перелом.) На этом наше катание закончилось. Девушки пошли в общежитие, я проводил их и спросил, в какой комнате живёт пострадавшая. К слову: утром у неё был экзамен.

На следующий день после обеда пришёл навестить её и увидел гипс.

С того времени у нас с Валентиной завязалась дружба.

Через год, в феврале, я уже поступил в аспирантуру, а ей ещё нужно было учиться. Мы поженились.

Получилось так: я учился в аспирантуре, а жена, уже будучи беременной, поехала по распределению работать в Гродно. Я предлагал не ехать, но родители Вали настояли. Полгода она отработала учительницей. Потом поехала к родителям, где и родила дочь, а я в это время жил в общежитии и навещал их. Вот так я «совмещал» Минск и дом жены в деревне под Слонимом. Её родители живут там и сейчас.

Когда я начал работать, то сразу же забрал свою семью. У нас родилась вторая дочь. Старшая, Катя, окончила юридический институт и учится в аспирантуре. Так что у нас уже есть своя династия.

Жена работала в школе, потом в НИИ педагогики, сейчас заочно заканчивает институт, где я преподаю, и хочет переквалифицироваться в юриста. Не знаю, как это получится, поскольку юристов у нас —«перепроизводство».

Ни в школе, ни в университете я не испытывал никаких чувств вообще и что такое любовь впервые понял на катке. Наша встреча случилась 13 января. По рассказам жены, перед походом на каток девчонки гадали. Вале нагадали, что она познакомится с русым парнем из небольшого городка. И даже сказали, что потом он будет «при погонах».

Когда я увидел на катке двух девушек, то какое-то неведомое чувство подсказало, что нужно выбрать не ту, которая попросила научить кататься, а её подругу. Как ни странно, первой во время «учёбы» я протянул руку своей будущей жене.

Что самое интересное: её подруга была более представительной и смелой. Валентина даже не думала, что я остановлю свой выбор на ней. Судьба. Сломанная рука нас соединила.

Человек без вредных привычек

Курить в детстве я пытался. В нашей компании, которой мы играли в футбол, курение было распространённым явлением. Несколько раз попробовал и я. Однажды мать учуяла запах табака и очень сильно меня отругала. С тех пор я ни разу не курил.

Отец у меня был курящим, но тоже бросил это дело.

К спиртному меня не тянуло. Я и тогда был убеждён, и сейчас, что это абсолютно не нужно человеку для нормальной жизни и только отвлекает его. Немножко хорошего вина я могу выпить, но это не является для меня обязательной нормой.

Весьма «правильные» увлечения

Мне очень нравится философская, историческая литература. Очень люблю афоризмы, люблю подумать над смыслом жизни.

Всегда предпочитал серьёзные книги: произведения Теодора Драйзера, Ивана Бунина и др.

Сейчас свободного времени очень мало. Если оно появляется, то я предпочитаю солидное чтение. Но это очень редко бывает, так как приходится совмещать и общественную работу, и занятия в институте. И это длится с января 1997 года, когда меня «ушли» из Конституционного суда.

Расслабляться мне практически не удаётся. Все эти семь с половиной лет каждый день — работа. Если и остаётся какое-то время, то хожу в баню, что на Козлова, попариться.

У моих родителей есть своя баня. Когда приезжаю, всегда её топим. Позволяю себе дней десять-четырнадцать из отпуска провести у родных.

Немногим больше года назад умерла мать. Стараюсь как можно чаще навещать отца. Приезжают и брат, и сестра, хотя она живет в Екатеринбурге.

Люблю музыку, в тёплое время устраиваю пробежки и прогулки. Люблю послушать радио «Свабода».

После ухода из КС меня приглашала к себе Татьяна Протько, но я отказался, а Жанна Литвина уговорила.

Я возглавляю Центр правовой помощи СМИ при Белорусской ассоциации журналистов. Это моя общественная работа. Пишу статьи на эту тему.

Очень дорожу дружбой. Правда, встречаться с друзьями некогда. Имею в виду старых друзей, так как новых заводить не получается.

Дорожу нашим журналистским братством.

Хотелось бы, чтобы и друзей, и времени было больше. Как верно подметила в одном интервью Жанна Литвина: «Общение для меня — большая роскошь».

Авторское послесловие

О встрече с Михаилом Ивановичем мы договорились ещё в начале апреля, но интервью записали только 28 апреля 2005 года. И хотя мы предварительно обговорили, что разговор будет неофициальным, он состоялся, как говорят, «при галстуке». Впрочем, как всегда.

Очень точно по этому поводу сказал водитель БАЖ Д.Парфинович: «Даже на дружеские «пьянки», приуроченные к каким-то событиям, Пастухов ходит как на очередное мероприятие».

З кнігі "Без палітыкі"

ПРАВИЛЬНЫЕ ПРИСТРАСТИЯ МИХАИЛА ПАСТУХОВА

Приношу извинения за то, что позволю  автоплагиат. В  «Лёсах» я написал: «Наверное, более правильных людей мне встречать не приходилось.

… Очень точно по этому поводу сказал водитель (к сожалению, уже покойный) Белорусской ассоциации журналистов Дмитрий Парфинович: «Даже на дружеские  «пьянки», приуроченные к каким-то событиям, Пастухов ходит как на очередное мероприятие».

Об этом и будет наш разговор с бывшим членом Конституционного суда Беларуси.

— Общеизвестно, что хобби у Вас исключительно правильные. Просьба рассказать только об основных?

— Увлечения, как известно, есть у каждого человека, но с годами на них остается все меньше и меньше времени. Во всяком случае, у меня. О своих хобби буду рассказывать в порядке не только их важности, но и количества удовольствия.

С самого детства мне очень нравилось читать полезные, умные книги. В них рассказывалось об истории нашего государства, о других интересных странах. Нравилось изучать философию и обществоведение. Но больше всего импонировали книги, где раскрывался смысл жизни.  Кто мы такие? Для чего пришли в этот мир? Для чего живем? Куда и зачем уходим? Почему у человека такой короткий век? Подобные вопросы позволяют найти себя в этом мире, быть полезным обществу, добиваться ощутимых результатов.

Когда у меня выпадает свободное время,  я старюсь  посвятить его чтению именно таких книг. Они не только дают ответы на многие вопросы, но и помогают их найти самому.

В последнее время  меня интересуют темы, связанные со здоровьем вообще и здоровым образом жизни, в частности. Например, проблемы рационального питания. С удовольствием читаю российскую газету «Вестник ЗОЖ» (ЗОЖ – здоровый образ жизни).

Всегда от корки до корки штудирую независимую периодику Беларуси. Являюсь давним читателем газеты «Народная воля», где часто и сам публикуюсь. Нравятся «Свободные новости плюс». Отдельно хочу отметить газету «Новы час», которая в последнее время заметно прибавила. Пытаюсь быть современным и с удовольствием изучаю почти каждый номер виртуального «Ежедневника». Если могу найти, читаю разные региональные газеты. И, конечно же, «Советскую Белоруссию».  Порой бывает даже интересно посмотреть, как одни и те же события освещаются в государственных и негосударственных изданиях. Иногда контраст бывает очень резким.

Второе увлечение. Я очень люблю баню, настоящую, с веником. Эта любовь тоже из детства. Отец построил ее своими руками в то время, когда я начал только-только ходить в школу. Моя малая родина —  районный город Сураж., что в Брянской области. Каждый год минимум две недели пытаюсь провести у родителей.

Парюсь долго, много и сильно. Найти «форточку» для бани очень сложно, но я старюсь делать это не реже одного раза в месяц. Баня – уникальное средство для общей релаксации. Она закаляет, укрепляет.  Всем рекомендую, лучшего расслабляющего лекарства еще никто не придумал.

— А какую столичную баню Вы предпочитаете?

— «Лазню», что на Марьевской.

— Не секрет, что в банях не только парятся. Если верить нашему президенту, именно там решаются некоторые дела государственной важности. Как насчет бань элитных?

— Я в такие не хожу. И никогда этого не делал. Для меня главное единомышленники, которые собираются только попариться, поговорить о всяких мелочах, и без всяких дополнений в виде спиртного и т.д. Три часа только для бани. Этого заряда хватает на 2–3 недели. Конечно, для одного раза в месяц  маловато, но на большее времени катастрофически не хватает.

— Признаюсь, за четверть века пребывания в журналистике я, кроме вас, не встречал человека, который своим хобби считает «слушаю радио «Свабода». Это действительно так?

— Совершенно точно. Некоторые над этим смеются, но для меня  стало традицией по вечерам выходить на прогулки и слушать при этом радио. Полезное совмещается с приятным.

— Это как?

— Выхожу с портативным радиоприемником и наушниками в парк, который расположен вокруг Комсомольского озера, подышать, пробежаться. По утрам это удается не всегда. Телевизор меня почти не интересует. Честно скажу, что смотрю его  всего один-два раза в неделю. Заурядный пожиратель времени. Ничего «для души» там сейчас нет, старье и всякие развлекательные передачи.  А я предпочитаю отдыхать с пользой для мозгов.

Несмотря на все иронии, считаю пристрастие к радио «Свабода» своим настоящим хобби. Каждый вечер уделяю этому целый час времени.  На улице, к слову, слышно лучше, чем дома. И еще одно наблюдение. «Фонят» даже обычные столбы.

Еще одно увлечение с детства – шахматы, умная красивая игра. Принимал участие в соревнованиях, выигрывал разные школьные турниры. Был в призерах и на областных состязаниях.

Когда работал в Институте философии и  права, во время обеденных перерывов играли в шахматы почти постоянно. Одним из моих противников был, кстати, Виктор Гончар. Он  считался заядлым шахматистом.

Более того, когда я служил в КГБ, то есть был преподавателем в Институте национальной безопасности, у нас тоже постоянно проходили соревнования.

— А в Конституционном суде?

— Там на это просто не было времени.

— Неужели Вам совсем незнакомы «вредные привычки»?

— Не курю, хотя в детстве и пытался. В нашей «футбольной» компании курили очень многие. Несколько раз просто пробовал и я, что-то типа «Памира». Однажды мать услышала запах и очень сильно меня отругала.

Совсем непьющим называть себя не могу. Водки почти не употребляю, но могу выпить хорошего вина, но это совсем необязательно. Спиртное — ненужный наркотик.

— И все же об одном увлечении  не рассказали. Знаю, что Вы катаетесь на коньках, на уровне «Ледникового периода»?

— Это же не хобби. Действительно, я катаюсь на коньках, когда-то играл в хоккей. Особенно любил это делать в студенческие годы. Даже с будущей женой познакомился на катке. Она пришла туда с подругой фактически первый раз в жизни.  Попросили меня поучить их кататься. Валя упала и сломала руку. Я всегда по этому поводу шучу: сломанная рука нас соединила.

Кніга падрыхтавана да друку  02.11.2011

%d0%bf%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%83%d1%85%d0%be%d0%b23 %d0%bf%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%83%d1%85%d0%be%d0%b22 %d0%bf%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%83%d1%85%d0%be%d0%b21