Татур Інга

%d1%82%d0%b0%d1%82%d1%83%d1%80

З кнігі "Пераадольванне"

Информация к размышлению: Инга Татур родилась 13 августа 1969 года в Бобруйске. В 2004 году окончила Теологический институт Христиан веры евангельской (ХВЕ). Инвалид 1 группы. Известный блогер.

 

– Родилась и живу с родителями в своем любимом Бобруйске (может, потому и любимом, что больше нигде не была). У меня замечательный брат Сергей, отец троих детей, служит в церкви, работает. Сейчас, когда родители уже достаточно слабые, Сергей во многом взял на себя заботы и о нас троих. Жена его музыкант, сейчас в очередном декретном отпуске. Еще есть сестра Наташа, у нее две дочери, муж, работа; недавно удивила всех нас, поступив в БГУ.

Поскольку своих детей у меня нет, очень близка с племянниками, особенно со старшими – Настей (14 лет, дочь сестры) и Альбиной (13 лет, дочь брата). Все дети дружат между собой и радуются встречам, которые обычно происходят у нас дома.

Родители у меня уже давно на пенсии. Мама Валентина Татур в молодости работала почтальоном, училась в вечерней школе, собиралась поступать в техникум. Но из-за моей болезни ей пришлось оставить и учебу, и работу, и планы. Папа Георгий Татур всю жизнь проработал водителем, менял только организации и автомобили.

По семейному преданию моя болезнь началась в полгода с температуры за 40 градусов, которую врачи быстро сбили. Все успокоились. Единственное, что тревожило бабушку и маму, — некоторая вялость в движениях, появившаяся до этого у подвижного и живого ребенка.

Свой первый шаг я сделала 13 августа 1970 года. Ходить начала вполне прилично, только падала больше, чем надо. Обратились к врачу. После долгих консультаций был поставлен диагноз – миопатия (мышечная дистрофия). Вкратце об этой болезни можно сказать так: в клетках мышечной ткани происходит распад белка, что приводит к мышечной слабости, а впоследствии к их полному отмиранию. Итог — медленное, но неуклонное обездвиживание. На данный момент я без посторонней помощи могу очень мало. Чтобы лечь спать, перевернуться, подняться утром, одеться и т.п., мне нужна помощь.

В пять лет я впервые осознала суть этой болезни. Мы гостили у маминой тети в Донецке, и меня повели к очередному известному детскому невропатологу. Не знаю, что врач сказал родителям, помню, что я услышала: «Это никак не лечится, все будет только хуже, она постепенно перестанет ходить, а потом умрет». Не думаю, что доктор говорил именно это. Скорее всего, какие-то его слова плюс разговоры в кабинетах врачей и дома по поводу болезни сложились в моем сознании в одну конструкцию. Она во многом и определяла отношение к жизни в детстве и юности.

Кроме поисков спасения от болезни (медицина официальная и народная, бабки-шептухи, целители всех мастей), детство помнится многими хорошими моментами. В первую очередь, это общение с бабушкой и дедушкой, родными и двоюродными сестрами, братьями, дружба с тетушкой Галей (мамина сестра старше меня на 13 лет, и для меня она больше старшая подруга, чем тетя). Я еще трудно, но ходила, уставала, падала, но ходила даже по двору. По улицам папа носил меня на руках, а мама возила в обыкновенной детской коляске, маленькая сестренка в это время шла рядом. Время от времени кто-нибудь из прохожих делал маме замечание, что она усадила в коляску этакую большуху, когда рядом топает кроха.

Это были 70-е годы ХХ века, о реабилитации детей инвалидов, о помощи родителям в их воспитании, о детских инвалидных колясках и т.п. мы ничего не слышали. Родители решали проблему сами, как могли, чувствовали, понимали.

Когда настало время идти в школу, я получила медицинское направление на обучение в интернат для детей инвалидов. Но мама сделала все возможное, чтобы я получила возможность обучения на дому. После некоторого сопротивления чиновников ей это удалось. Не знаю, насколько это было правильно: возможно, общение с такими же, как и я сама, детьми помогло бы мне не так безнадежно воспринимать свою инвалидность. Но это мысли меня сегодняшней, тогда я была рада остаться дома.

Училась неплохо, учеба давалась легко, но смысла в ней я не видела. После двенадцати лет болезнь дала явный прогресс. По дому я передвигалась, прилагая огромные усилия. Ходила до последнего и из последних сил, но в четырнадцать лет пришлось «сесть в коляску» окончательно.

Тогда я впервые задумалась над тем, для чего живу. В подобных размышлениях провела не одну ночь и пришла к выводу о бессмысленности своего существования, из чего логически заключила необходимость самоубийства, которое после некоторых размышлений решила отложить до худших времен (например, когда сама не смогу одеваться) …

Были еще недочитанные книги, недосмотренные фильмы, хотелось узнать, как там дальше будет у сестры и брата. Жизнь не прекратилась, она сосредоточилась вокруг моего дивана и стола, придвинутого к нему. Здесь я делала уроки, встречала школьных учителей или учительницу английского, «художника», рисовала, общалась с подружкой.

Поскольку иностранные языки в школьной программе для домашнего обучения в то время были не предусмотрены, мама пригласила ко мне преподавательницу английского и восемь лет оплачивала ее уроки.

«Художник», так мы называли преподавателя из нынешнего художественного колледжа, отказывался брать плату за свои визиты. Приходил редко, а потом и вовсе перестал, – не встретил моего живого интереса к предмету. Он же не знал, как я впадала в ступор (моментально глупея) от страха его разочаровать. Было стыдно за себя – толстую и неповоротливую.

По окончании школы категорически отказалась даже думать о поступлении в ВУЗ, объяснив родителям, как это сложно будет осуществить физически. Но на самом деле мне просто было страшно и стыдно за себя не такую, как все.

Это был период, когда я пряталась от людей. Если к сестре приходили друзья, я строго требовала закрыть дверь моей комнаты, чтобы они меня не увидели. Комфортно было лишь с семьей, некоторыми близкими соседями. Или наедине с книгой.

Я все больше уходила в свой мир. Там не было места попыткам самореализоваться, реальным друзьям, прогулкам по улице – всему тому, что обычно бывает в жизни человека. Реальностью для меня были книжные герои, телеведущие, актеры, музыканты и мечты. Это не потому, что я не интересовалась жизнью за стенами квартиры. Просто была уверена, что она не для меня.

Отсутствие всякой надежды в жизни объяснялось еще и воинственно атеистическими взглядами. Любая религиозная литература вызывала у меня внутренний протест и отторжение. Но милость Божья в том и является, что Он не смотрит на мировоззрения и убеждения человека, а видит сердце. В сердце же у меня была не просто просьба, а вопль: «Отдайте мне мое! Я не хуже других, я такая же и имею право на жизнь, любовь, радость!».

И Господь начал готовить мое сердце и разум к принятию Его Слова. За меня начала молиться соседка, о чем я узнала много лет спустя. Мне стала попадаться в газетах, журналах, по ТВ информация о научных доказательствах существования души, о силе молитвы, о Боге. Но окончательно я поверила в Бога после одного случая.

Это произошло в августе 1995 года. Родители переживали кризис отношений, и у нас дома было «военное положение». Я отчаянно переживала, старалась примирить родителей друг с другом, уговаривала, плакала. Тщетно.

Однажды ранним утром, после ночных «громов и молний» пережила очень сильное чувство одиночества. Это было как падение в пропасть с мыслью о том, что «…никому не могу помочь, даже себе…».

Вдруг комната наполнилась мягким светом, атмосфера в ней кардинально изменилась – от боли одиночества до абсолютного мира и спокойствия. Я увидела тонкую нить голубого цвета. За нее и нужно держаться, чтобы не упасть в пропасть. Услышала голос (любящий, спокойный, уверенный): «Не бойся. Ты и себе поможешь и своей семье. Держись за Меня, Будь со Мной, молись». После этого все пропало, а я с удивительным и незнакомым тогда миром в душе размышляла о том, что теперь нужно делать. Я не могу ходить, не бываю в церкви, молиться не умею.

После этого некоторое время читала без разбору всю духовную литературу (Бхагавад-гита, Библия, «диагностика кармы» и др.), но остановилась на Евангелиях. В это время в моей жизни и начали происходить перемены. Однажды добровольное затворничество прервал телефонный звонок. Звонил парень-колясочник, кто-то из знакомых дал ему наш номер. Он пригласил меня на служение в молодую для города церковь христиан веры евангельской «Слово Надежды». Но главное, он был первым, кто сумел донести до меня, что люди с инвалидностью при желании могут жить активной, насыщенной жизнью. Помог узнать разные технические подробности (например, как правильно спускать коляску по лестнице). За три года до этого папа приобрел коляску у знакомых, но я ей практически не пользовалась.

На пешую прогулку из дома до церкви я решалась несколько месяцев (все же почти пятнадцать лет не выбиралась из дому). И решилась, благодаря новым друзьям, с которыми за это время успела подружиться (общались по телефону). Это были молодые люди с разными физическими ограничениями, уверенные, что инвалидность не должна отгораживать человека от полноценной жизни. Для меня все это было сложно перевариваемым манящим откровением.

Улица запомнилась серым небом, яркими обертками от конфет на мокром асфальте, адекватными прохожими, которым до меня не было никакого дела и… обзором. Возможность смотреть дальше стены напротив приносила огромное удовольствие.

В церковном собрании было уютно, многолюдно и неожиданно спокойно. Страх оказаться отвергнутой исчез фактически на пороге: меня встретили как свою.

В 2000 году, уже будучи членом поместной церкви ХВЕ в Бобруйске «Слово Надежды», я узнала, что на ее базе проводится набор в Теологический институт христиан веры Евангельской. Узнав, что там будут преподавать, кроме всего прочего, историю церкви и библейскую герменевтику (методология толкования текстов), я решила учиться. Очень благодарна ребятам, которые учились вместе. Без их помощи я бы не продержалась там и года. Всегда кто-то был рядом, чтобы помочь, отвезти, пересадить в коляску и т.п. Учеба, кроме знаний, дала еще неоценимый опыт общения с людьми, подняла мою самооценку и уверенность в себе.

В последнее время очень важное место в моей жизни занял Интернет. Здесь и независимая относительно государственных СМИ информация, и возможность найти любую нужную книгу. Читать книги с монитора сложно, но приходится привыкать: бумажные дорогие.

Благодаря Интернету, я наконец увидела работы любимых художников и т.п.

И главное – общение. Многих людей я никогда бы не встретила в реальности, не будь сначала виртуальной встречи и знакомства.

Еще несколько лет назад слово «Интернет» для моего папы было синонимом слов «обман», «пустота». Он изменил свое мнение, когда белорусские блоггеры (например, Наталка Василевич) из ЖЖ, узнав о моей мечте иметь электроколяску, собрали деньги, купили и привезли ее к нам домой. Эта коляска дала мне определенную свободу. Раньше я была привязана к сопровождающему, теперь сама выбираю направление, скорость движения и протяженность прогулок. Так и Интернет стал для меня определенной территорией свободы, где я имею гораздо больше возможностей для самовыражения, учебы, работы, творчества, знакомства и близкого общения с интересными людьми. Надеюсь со временем найти деньги на хостинг, чтобы сделать свой сайт.

Увлечения — блоггерство и все с этим связанное, веду блог на TUT.by и в ЖЖ.

Живопись – один из любимых художников Марк Шагал, из современных белорусских художников очень нравятся работы А. Гришкевича, С. Римошевского, А. Силивончик.

Литература – У. Фолкнер, В. Быков (на белорусском, как и всех белорусских авторов и, если удается найти, то и зарубежных), Э. Хемингуэй, Ф. Достоевский. Постоянно перечитываю стихи В. Короткевича, Л. Гениюш, М. Цветаевой, А. Тарковского, М. Богдановича.

Бывает, открываю для себя нового автора. Например, несколько лет назад я взахлеб читала и всем советовала книги Рубена Давида Гонсалеса Гальего. Он вырос (выжил) в советских домах инвалидов и пишет о них со знанием дела. Тонко глубоко и даже с юмором.

Кино – не фанатка кино, люблю душевное, не чернушное, желательно с хорошим концом.

Музыка – не люблю русскую и белорусскую эстраду, поп-музыку. Шансон не люблю, особенно блатной. Поскольку в песнях важен смысл, то большей частью слушаю русско-белорусско-украинских исполнителей (Океан Эльзи, J-Морс, Крамбамбуля, М. Башаков и др., по настроению).

Такой вот получился монолог. В нем бесспорно много интересного, но, на мой взгляд, это не все, потому рекомендую еще и страницу в «Живом журнале»

http://michalinka.livejournal.com/

 и блог

 http://inha_t.blog.tut.by/

Именно там ответ на вопрос, почему Инги Татур и появилась среди героев этой книги. Тонкий художественный вкус. Уважаю людей, которые умеют не только СМОТРЕТЬ на мир, но и ВИДЕТЬ его, а еще — искренне радоваться успехам других…

%d0%98%d0%b7%d0%be%d0%b1%d1%80%d0%b0%d0%b6%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-353