Вайцяховіч Наста

%d0%b2%d0%be%d0%b9%d1%82%d0%b5%d1%85%d0%be%d0%b2%d0%b8%d1%87

 

  • З кнігі “Пераадольванне”

 

11.02.2012

 

13 ЧАСОВ 24 МИНУТЫ

 

Информация к размышлению: Анастасия Вайтехович  родилась 3 августа 1986 года в Минске. В 2010 году окончила факультет философии и социальных наук БГУ. Преподает в специальной общеобразовательной школе для детей с тяжелыми нарушениями речи. Болеет легкой  формой детского церебрального паралича.

 

С Анастасией я познакомился во время вручению наград Офиса по правам людей с инвалидностью. Чествовали победителей конкурса эссе и научных работ, которые были посвящены «Конвенции о правах инвалидов». Анастасия Ивановна Вайтехович стала самой главной победительницей.

Почему? Надеюсь, одним из ответов на этот вопрос и станет наш разговор.

 

— Мою маму зовут Наталья Николаевна. Она работала учительницей географии в школе, но была вынуждена посвятить уходу за мной довольно продолжительный период своей жизни, потому преподавательскую работу пришлось на время отложить. Потом, когда у меня сложилось все хорошо, высокий уровень знаний позволил ей перейти на работу в Министерство образования.

У старшей  сестры Марины уже двое детей. Одной девочке пять лет, другой скоро будет одиннадцать. Сестра работает фотографом.

Беременность у мамы проходила нормально, все было хорошо, но во время родов меня неправильно достали. В итоге – ДЦП плюс нарушение речи. Последнее, к слову, не мешает преподавать. Каждое утро делаю специальные голосовые упражнения: дети не должны знать о моих проблемах.

До года никаких подозрений насчет болезни не было. Только потом родные стали замечать, что я все делаю левой рукой. Плюс – очень плохая (ее фактическое отсутствие) ходьба. Обратились в седьмую больницу. Там и поставили диагноз. Врачи высказали сомнения насчет дальнейшего нормального развития и адекватности. Маме даже предложили от меня отказаться. Но она приняла другое решение. Понимаю, как ей было тяжело…

В палате (кроме меня) все были «отказники». За ними почти не смотрели и не мыли. Естественно, дети плакали, кричали, не давали мне спать. Чтобы их успокоить, маме сначала приходилось всех покормить, помыть, а потом уже заняться мной.

В детский садик я не ходила, а в школу пошла с восьми лет, в обычную общеобразовательную, которая потом стала 56-й гимназией. Проблем с учебой никогда не было.

— Были отличницей?

— Нет. С математикой я не очень «дружила», но зато имею дипломы олимпиад по предмету «Человек, Общество. Государство» (сокращенно «Ч.О.Г» – прим. автора).

Честно говоря, хотела стать историком, но там перед самым поступлением «Ч.О.Г.»  заменили «Всемирной историей». Времени оставалось немного, рисковать не стала. Выбрала социологию.

Принято считать, что социологи занимаются только опросами. На самом деле социология – наука о взаимоотношениях в обществе, потому к традиционным опросам нужно еще добавить и глубинные интервью, и фокус-группы, и отдельные биографические истории.

На примере одного человека социология может показывать историю целой эпохи. Словом, в 2005 году я стала студенткой факультета философии и социальных наук Белгосуниверситета. С первого курса начала заниматься проблемами инвалидов, хотя в душе предпочтение отдавалось этносоциологии.

— Боюсь ошибиться, но предполагаю, что социология инвалидных проблем у нас не является приоритетной?..

— В Беларуси – да, а в России с этим гораздо лучше. У нас исследования проводятся лишь в том случае, когда поступают заказы от различных международных организаций, типа ЮНИСЕФ.

Единственное, что я могу назвать в этом плане, – книга сотрудницы Академии наук РБ Р.Смирновой «Мир инвалида глазами социолога». Вышла она в 2006 году и полностью базируется на социологических исследованиях проблем инвалидов-колясочников. Очень советую почитать.

Других фундаментальных трудов по проблемам инвалидности у нас, к сожалению, нет. Если в России, например, активно занимаются проблемами стигматизации инвалидов, то в Беларуси вы не найдете ничего подобного.

Напомню, что стигмой называется набор негативных стереотипов по отношению к определенной группе людей. Стигма являются предпосылкой для дискриминации, потому везде в мире этой проблеме уделяется очень много внимания.

Кстати, к одной из стигматизированных групп относятся и очень уважаемые мной цыгане.

— Откуда этот ориентир?

— С детства.

В будущем я не планирую оставить проблемы инвалидности и буду ими заниматься очень скрупулезно, но мечтаю стать специалистом в области, так скажем, цыгановедения.

На мой взгляд, наряду с инвалидами, в Беларуси они являются самым стигматизированным, незащищенным слоем населения.

… В свое время я очень долго лежала загипсованной в больнице — было очень тяжело. Встретила там девочку-цыганку Надю с легкой степенью ДЦП. Она всегда удивляла меня своей жизнерадостностью и кардинально отличалась от нашего уныния и безысходности. Когда я в больнице заболела гриппом, она ухаживала за мной, сидела рядом, рассказывала разные истории. Думаю, это и стало причиной внутренней тяги к цыганам и того, что я по ночам стала писать о них стихи.

Всех это очень удивляло, ибо в нашем роду цыган нет вообще. Наверное, все объясняется тем, что тогда у меня была ограниченность в движениях, а цыгане всегда ассоциируются с отсутствием каких-либо границ, стремлением к странствиям.

Мне всегда хотелось путешествовать, хотелось какой-то жизненной активности. Если человек чего-то не может, он всегда именно к этому и тянется…

К слову, это началось тогда, когда я еще не умела писать сама и просила записать стихи сестру Марину.

В школе я нередко болела и пропускала уроки. Часто доводится слышать о себе подобных, что над ними издеваются одноклассники, притесняют, дразнят и даже бьют. Мне повезло. Всего этого я избежала. В нашей школе учились очень УМНЫЕ дети, и их мало волновало физическое состояние тех, кто рядом. Главное – интеллект.

Когда я подолгу лежала в гипсах, ребята составляли «график дежурства», приходили ко мне домой, объясняли новые формулы и правила. Это при том, что я училась не по обычной, а по российской программе развивающего обучения. То есть у нас программа была сложнее традиционной – экспериментальный класс.

Кроме меня, в классе инвалидов не было вообще. Тогда еще и не слышали о каких-то интегрированных классах. Критерий отбора заключался только в личной одаренности. Никто никаких скидок на мою болезнь не делал.

Как и во время учебы в университете. Там тоже очень повезло с преподавателями. Прежде всего, Ларисой Владимировной Филинской, которая потом стала научным руководителем моей дипломной работы. Кстати, именно она и предложила принять участие в конкурсе, который был организован Офисом по правам людей с инвалидностью.

Под ее «опекой» прошла практически вся моя учеба в университете. Вначале это были небольшие исследования, как, например, «Интегрированное обучение детей с нарушениями зрения». Проводили мы его вместе с одногруппниками единомышленниками. Для исследований были взяты две специализированные школы. Одна в Минске, другая в Молодечно. Ответ на вопрос насчет желания учиться среди здоровых людей был довольно неожиданным. Половина опрошенных относилась к такой инициативе довольно негативно. Причиной называлось возможное плохое отношение сверстников.

На третьем курсе я изучала профориентацию детей с ограниченными возможностями здоровья, а на четвертом провела десять «глубинных интервью» с родителями детей с различными функциональными нарушениями.

— В 2010 году Вы окончили БГУ. А дальше?

— Дальше я хочу заниматься наукой, но это пока не получилось…

После окончания университета устроилась в школу, где учатся дети с нарушениями речи. Случайно узнала, что им нужны воспитатели в группу продленного дня. Удивительно, но взяли меня туда без проблем. По натуре я мягкий человек, а воспитатель в первую очередь должен добиваться дисциплинированности учеников, то есть проявлять определенную твердость.

Конечно, на первых порах приходилось довольно сложно, но вскоре все вошло в норму. Когда преподаватель истории ушла в декретный отпуск, мне предложили занять ее место.

И еще одна задумка. Недавно ездила к своей московской подруге, которая является довольно известным тамошним фотомастером. Вместе придумали проект создания движения женщин с инвалидностью. Планируем открыть сайт, где, кроме обычных статей, рецептов, рекомендаций, будем рассказывать о стиле и моде для женщин-инвалидов, чтобы они не чувствовали себя ущербными.

Кроме этого, мы хотим сделать целый блок о сексуальности, потому что очень часто приходится сталкиваться с тем, что общество в этом плане относится к проблеме, как к второстепенной.

 

Рискую быть обвиненным в том, что прерываю повествование на самом интересном месте, потому продолжу интимную тему многочисленными предложениями симпатичной Анастасии Вайтехович «руки и сердца». Всякий раз (пока) она отказывала, чем всегда вызывала у окружающих, мягко говоря, непонимание. Дескать, нельзя быть такой разборчивой. Особенно инвалиду.

У нее же позиция на сей счет другая: «не стоит цепляться за каждые штаны только потому, что потом замуж никто не возьмет, ибо нет ничего страшнее «одиночества вдвоем».

%d0%92%d0%90%d0%99%d0%a6%d0%af%d0%a5%d0%9e%d0%92%d0%86%d0%a7-1 %d0%92%d0%90%d0%99%d0%a6%d0%af%d0%a5%d0%9e%d0%92%d0%86%d0%a7-2 %d0%92%d0%90%d0%99%d0%a6%d0%af%d0%a5%d0%9e%d0%92%d0%86%d0%a7-3