Ваніна Таццяна

%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%b8%d0%bd%d0%b0

 

  • З кнігі “Жанчыны”

К сожалению, мы часто привыкли видеть женщин на политических баррикадах. А ведь они чьи-то мамы, сестры, любимые. Татьяна Ванина именно из этой категории, потому и разговор наш сегодня будет только о женском.

 

— Традиционный вопрос насчет счастья. На ваш взгляд, в чем оно состоит?

— Прежде всего, это когда все здоровы, особенно дети. Когда у всех все нормально. Мир в семье. И это не банальные слова. Те, кто занимаются политикой, в нашей стране постоянно находятся в состоянии стресса, войны, поэтому для них особенно важно побыть в спокойной обстановке.

Когда была помоложе, то это чувство больше ассоциировалось с семьей, детьми, мужем, достатком. С годами происходят определенные изменения, и это нормально. Нельзя всю жизнь фокусироваться только на том, что тебя постоянно окружает. Наступает время, когда ты живешь не только для своей семьи, но и для общества в целом. Если ты испытываешь ощущение собственной надобности и тебе нравится то, чем ты  занимаешься, это и есть ощущение счастья.

— Насколько мне известно, вы не из семьи столичного бомонда…

— У меня совершенно типичная для миллионов ровесников биография. В нашей семье было трое детей. Две девочки (сестра Елена) и мальчик (Владимир), причем, мы «шли» друг за другом. По большому счету, я не должна была родиться вообще, так как у нас с сестрой разница лишь год и три месяца. Для родителей я стала абсолютной неожиданностью. Мама, Зоя Константиновна, обнаружила свою беременность не сразу. Я родилась во многом благодаря твердости отца, Владимира Николаевича, который настоял на родах. Возможно именно поэтому у меня с отцом более сильная энергетическая связь, чем с другими. Я очень его любила, он оказал самое значимое влияние на мою судьбу.

Время было трудное, трое детей. Моя мама всегда работала. Отец был учителем автодела в школе, он освобождался немного раньше мамы, потому многие «домашние» дела выполнял именно он, в частности, готовил еду. Когда я стала взрослой и вышла замуж, то для меня приготовление пищи не являлось чисто женской обязанностью. Можно сказать, что моя семья была примером гендерного равенства.

Брат младше на четыре года, он всегда был любимым ребенком, ибо для родителей являлся очень желанным. От нас ему иногда доставалось, это была своеобразная месть за особую родительскую любовь.

С самого рождения у меня были чисто мальчишечьи замашки и дружила я только с мальчиками. Мы устраивали соревнования, дрались. Я иногда побеждала, потому младшего брата всегда защищала. Он был такой полненький «пончик».

Рядом с домом была школа, где уже училась сестра. У нас соседом был мальчик-ровесник, и мы очень хотели попасть в один класс. До сих пор не пойму логики учителей: им вдруг захотелось сделать классы только из мальчиков и только из девочек. Это был не самый удачный эксперимент, который очень быстро закончился. В итоге он попал в «А», а я в «Б». Все попытки уладить проблему закончились безрезультатно. Я заявила родителям, что больше в эту школу не пойду. Причем настолько жестко, что отец предпочел перевести меня к себе. Он был педагогом по призванию, по своей человеческой сути. Окончил автомобильный техникум, служил в армии, работал в милиции. Затем была школа ДОСААФ, потом обычная школа. Это был учитель от Бога. Когда выезжали «на картошку», он «не руководил процессом» как другие, а брал вместе с кем-то грядку и копал. К сожалению, его нет уже одиннадцать лет. Это был необычайно ответственный человек. Черта всех интеллигентов. Ему было стыдно за тех, кто делал подлости.

Сказать, что я была в классе неким лидером, неверно. Честно говоря, лидировать мне очень хотелось, но не получалось. Училась очень хорошо, но круглой отличницей не была. Мне нравилась математика, литература. Ходила в литературный кружок, где мы читали и обсуждали произведения не из школьной программы. Не сочтите за банальность, но провинция есть провинция. Уровень образования там ниже, нежели в столице.

— Неужели в школе не было первой любви?

— Наверное, была. Сначала не любовь, а симпатия. Мальчик из нашего класса нравился всем девочкам, в том числе и мне. Но он предпочел другую.

Влюбилась я в девятом классе. Тогда впервые пошла на танцы, которые сейчас называют дискотеками. Там познакомилась с парнем. Он пригласил меня на танец, проводил домой. Мы стали дружить. Выяснилось, что мы с ним дальние родственники, наши бабушки были двоюродными сестрами. Он приходил к нам домой. Там стал свидетелем случая, который был для него необычным. Суть в следующем. Мы в зале смотрим телевизор, входит мой папа и говорит: «В газете интересная статья. Ты прочти, потом обсудим». Для Игоря это было полнейшей неожиданностью.

После школы в вуз он не поступил, работал на одном местном заводе. Уже став студенткой, я каждые выходные приезжала в Дзержинск. Это было до тех пор, пока Игорь не ушел в армию. Я его проводила и даже приехала на присягу. Его призвали в ВМФ, «учебка» была в Пинске. Потом направили на Черноморский флот.

Я всегда весьма болезненно реагировала на несправедливость. Возможно, это было сделано специально. Его сестра написала письмо, где сказала, что с кем-то видела меня на танцах. Эта ложь мне очень не понравилась, но даже в большей степени возмутило то, что Игорь поверил в эту чушь и потребовал никуда не ходить и ждать. По натуре я свободолюбивый человек и мне очень хотелось доказать, что я никому ничего не должна. Словом, вышла замуж за другого.

— Насколько мне известно, после школы был институт?

— Совершенно верно. Я поступила в политехнический институт. Мне по большому счету было все равно, какой профиль выбрать — гуманитарный или технический. Знающие люди сказали, что на журфак поступить почти невозможно, ибо там 18 человек на место. Там нужен блат, а его у меня не было.

Поступила в Политехнический институт по эксперименту. Сдала на «отлично» математику и на «хорошо» физику. Выбрала автотракторный факультет, специальность «организация дорожного движения».

С техникой была связана с детства. Вначале у отца был мотоцикл. Все дети учились водить, как только начинали доставать до педалей. Отец — сзади, а мы — за рулем. Потом появилась машина. На соревнованиях по автомобильному спорту, которые в школе организовывала ДОСААФ, я занимала первые места.

Поступила легко и… жутко расстроилась. Дело вот в чем. Мне очень хотелось отдохнуть от учебы, а не получилось. На вступительные экзамены из Дзержинска в Минск я ездила сама, точнее так думала. Отец незаметно для меня шел на вокзал, садился в последний вагон. Он подходил к политеху, стоял вместе со всеми родителями у зданий аудиторий, где проводились экзамены, но добирались до Минска мы раздельно. Вначале я этого не знала, только удивлялась, что мой отец всегда среди тех, кто встречает после экзамена.

Там я познакомилась со своим будущим мужем. Журналисты всегда просят об этом рассказать подробнее. Попробую.

Я была одной из немногих девочек (в нашей группе вообще единственной), которые жили в общежитии. У нас в группе старостой был Сергей Коробов, в параллельной – Сергей Ванин, они оба после армии, вместе учились на подготовительном отделении, дружили. Коробов взял надо мной «шефство», и мы всегда ужинать в столовую ходили втроем.

Девочек, повторюсь, у нас было мало. Лишь несколько комнат на втором этаже. Все мальчики общежития часто обитали именно там. В нашу комнату очень часто заходил Коробов, а с ним и Ванин, который был очень хорошим рассказчиком сказок. Девочки слушали его «открыв рты». У нас была исключительно искренняя дружба, я не испытывала симпатий ни к Ванину, ни к Коробову. Они знали, что мой парень служит во флоте. Одной девочке из нашей комнаты очень нравился Ванин, а насчет нашей троицы уже поползли всякие слухи. Ее все жалели, а нас с Ваниным считали чуть ли не любовниками.

Ванину на момент поступления уже было 23 года, он к тому времени уже закончил автотехникум, отслужил в армии, отучился на ПО. Он существенно отличался от всех. Был мудрее, что ли. Всегда одевался аккуратно и стильно, следил за прической, не ругался матом, в обращении с девушками был очень хорошим кавалером. Про себя я подумала, что раз пошли такие сплетни, то для них нужно хотя бы создать почву. Соседкам по комнате заявила, что они не правы, но коль пошла такая «петрушка», то обещаю выйти за него замуж. Через год так оно и получилось.

Замуж я вышла после второго курса, свадьба у нас была в августе. Когда родители узнали о моем вероятном замужестве, то для них это было настоящим шоком, они очень хотели, чтобы я закончила вуз.

Очень скоро родилась дочь Настя, точнее 16 марта 1980 года. Мои папа с мамой опасались, что я уйду в академический отпуск. Мне было 20 лет. Свекровь и свекор заговорили об «академке», о необходимости моего приезда в Поставы, где они будут помогать растить ребенка, но мои родители резко выступили против. Они все просчитали. К октябрю Насте уже будет полгода и ее уже можно оставлять на несколько часов. Они сказали, что прерывать процесс учебы нельзя, и все что смогут, сделают.

На учебу ездила кормящей мамой. В электричках бегала в туалет сцеживать молоко. Так прошел целый четвертый курс. Было очень тяжело, думала, что пережить не смогу. Наша неделя была распределена так. Мама в субботу не работала, отец перенес все свои занятия так, чтобы три дня смотреть ребенка. По понедельникам у нас была «военка». В итоге я пропускала только один день в неделю. Специально выбрали такой, когда были только лекции, которые потом осваивала по конспектам Сергея.

Когда Насте уже было полтора года, ее мы отвезли в Поставы. Пятый курс просто кайфовали. Забрали ее только когда писали дипломные работы. В семейном альбоме есть такая фотография: на столе разложены листы чертежей, рядом маленькая Настя с карандашом, а сверху плакат, где написано, сколько дней осталось до защиты.

То, что первые два года жизни Настя была «студенческим» ребенком  сказалось на ее характере. Она всегда очень ответственно относилась к учебе. Окончила университет с красным дипломом.

Сын Вадим родился через шесть лет, 23 сентября 1986 года. Его мы планировали сознательно, очень хотели мальчика. Он «чернобыльский» ребенок. Вадим зашевелился именно 26 апреля. Сейчас учится в Польше.

К слову сказать, я горжусь своими детьми. Они достаточно самостоятельны, ответственны. Мне кажется, что они более интеллектуальны, чем были мы в их возрасте. И это нормально. Дети должны быть лучше своих родителей. Тогда ощущение счастья наиболее полное.

— Как же Вас угораздило заняться политикой?

— Как ответил бы Михаил Евдокимов: «Судьба…» А если серьезно, то политикой в нашей семье интересовались всегда. Всегда обсуждались события, происходящие в стране и за рубежом. Катализатором процесса стала «гласность», которая как обухом ударила по голове и мигом прочистила мозги. Помните, был период, когда во время последнего съезда депутатов Верховного Совета СССР полстраны ходило на работу с приемниками. Я тоже ходила с приемником.

Потом был Чернобыльский шлях. В этот день случайно попала в Минск. Мы с мужем возвращались с автомобильных соревнований, где я заняла первое место и стала лучшей женщиной-водителем Минской области. Колонна нескончаемым потоком двигалась по проспекту. Мы застряли в «пробке» в районе Госцирка. Стояла и смотрела на людей, приехавших из разных уголков Беларуси, в руках у которых были плакаты черного цвета с надписями Ветка… Наровля… Хойники… И вдруг из колонны раздался голос одного моего знакомого: «Таццяна, пойдзем з намi!» Я вбежала в колонну … и пошла… Потом в заводской стенгазете написала все, что видела и слышала. Потом были «разборки» и при первом сокращении штатов оказалась за проходной. В общем, выбрасывая людей на улицу за убеждения, власть кует кадры профессиональных политиков. Последующие трудности и борьба за выживание нисколько не сломили, а только закалили характер. Я поняла основное: неправда, что политика – грязное дело. Недобросовестными могут быть всего лишь люди, которые ею занимаются. Вина всех порядочных и честных людей в том, что они допускают во власть демагогов, популистов и прохвостов. Кстати, своих собственных детей я не втягивала в политику. Но на площади Калиновского они были вместе со своими друзьями и… со мной.

Материал записан 2 июня 2006 года.

 

 

  • З кнігі ” Без палітыкі”

 

 

УВЛЕЧЕНИЯ ТАТЬЯНЫ ВАНИНОЙ

 У известной оппозиционерки Татьяны Ваниной сразу несколько увлечений и каждое тесно связано с определенным периодом жизни.

 

— Что самое первое?

— Мне было всего несколько лет от роду, когда у нас дома собирались компании (дни рождений,  праздники), меня всегда ставили на стул и просили что-нибудь спеть.  «Коронкой» была «Последняя электричка». Представьте, ребенок поет: «Как всегда мы до ночи стояли с тобой.  Как всегда было этого мало. Вот опять позвала тебя мама домой. Я вернулся к вокзалу». Когда из уст ребенка, звучат такие слова, взрослых это  умиляет и приводит в восторг.

У нас был старенький проигрыватель, множество пластинок. Все ложились спать, а я включала его очень тихо и ухом прижималась к динамику. Песни стали самым первым хобби.

Родители об этом знали и определили  в музыкальную школу, что привило мне стойкое отвращение к музыке в принципе. В первую очередь, потому что меня отдали учиться играть на баяне, а не петь. Как только  сдала   выпускные экзамены, баян «забросила» далеко на шкаф и больше его в руки не брала. Тогда очень модными были гитары. «Самоучкой» стала себе подыгрывать и во всех компаниях пользовалась особой популярностью. Иногда для друзей  играю на ней и сейчас. Очень люблю бардовские песни и романсы. Бывает, беру хорошие стихи, а музыка придумывается как бы сама собой. Все-таки есть польза от моего такого нелюбимого музыкального образования…

Вторым увлечением стало вязание. Наверное, так происходит всегда, когда кто-то из родителей занимается этим делом — гены. Мама работала в комбинате бытового обслуживания, в цеху, где вязали на машинах. Для меня это было просто потрясающим. Две смены. Когда у мамы была вторая,  ходила  встречать. Полночь. С окраины одна шла почти в центр города. Специально выходила пораньше, чтобы повязать. Не помню, с каких времен, но все куклы у меня были «обвязанными», то есть одетыми в то, что я сделала сама – комбинезончики, юбочки, платьица  и т.п. Первую серьезную вещь  связала в 8 лет. Это была шапочка для соседской девочки. Маме  заплатили пять рублей.  Таким был мой финансовый дебют.

Потом начала вязать «паутинкой» платки. Именно так, кстати, связаны и знаменитые оренбургские.  Научилась следующим образом. Мне было 11 лет. Мама отвезла к знакомой в Минск. Та вязала платки на продажу. Целый день я смотрела, как она работает, а потом попробовала и сама.  Появились заказы. Конечно, это очень долгая работа. Но 15 рублей за платок для меня, ребенка, являлись просто колоссальными деньгами! С тех пор все свитера для всех членов семьи связаны моими руками. Процесс азартного вязания начинается с приходом зимы, когда заканчиваются работы в огороде. Вязать могу практически сутками, по 18 часов в выходные. У меня правило — связать вещь нужно в течение 3–5 дней.

Третье увлечение – автомобили. Это от папы.  Когда-то он окончил автомобильный техникум, некоторое время работал в ГАИ, потом преподавал автодело в ДОСААФе и у нас в школе. Вождением увлекались все дети (старшая сестра и младший брат), как только начинали ногами дотягиваться до педалей.  Споры, кому быть за рулем, шли постоянно. Распределялось все строго по километражу, который фиксировался спидометром. Вначале был мотоцикл «ИЖ», потом «Урал», оба с колясками. Когда ехали по ягоды или грибы,  мать туда сажала всех троих детей сразу.

В девятом классе я не пошла на школьные курсы кройки и шитья, как все остальные девочки, а выбрала автодело. Теория давалась неплохо, но больше мне нравилось водить. Сразу у нас был «Газ–51», потом появился «Газ–53». Со школы имею специальность  водителя-профессионала третьего класса. Выигрывала все соревнования тех времен.

И вуз выбрала соответствующий – автотракторный факультет «политеха». Специальность – организация дорожного движения.  В институте вышла замуж, родила двоих детей. Даже когда его окончила, в 1989 году, принимала участие в соревнованиях столичной области. Среди женщин заняла первое место, а в общем зачете была третьей. Те соревнования состояли не только из состязаний на скорость, точность, но и из конкурса на знание правил дорожного движения, те же стандартные билеты, что были у нас в школе. Решила за 22 секунды, чем ошарашила судей. Они даже предлагали еще посидеть, подумать.

Любопытно, что на тех соревнованиях все было рассчитано на машину «Жигули» (она короче), а я приехала на своем «Москвиче», который у нас появился в 1984 году. Естественно, это сразу же вызвало критические замечания. Дескать, собьешь все «фишки».

К моей очереди соревновательные «Жигули» перестали даже заводиться – так их «добили». И мне пришлось ехать на своем «Москвиче». Сделала все очень быстро, ничего не зацепила и «обставила» многих мужчин. Это стало неожиданностью даже для меня самой, так как временные рамки тогда были очень жесткими.

«Москвич — 2140» был нашей первой машиной. А у мужа я была первым «инструктором».

— А что стало второй?

— «Форд Мондео» 1993 года. «Москвич» мы продали за сто долларов, то есть отдали, чтобы он не мозолил глаза. Произошло это в 2001 году. Подсчитайте, сколько лет было машине?..

С детства у меня сложился стереотип – пригнать машину из Европы невероятно сложно, очень много всяких опасностей. Но я это сделала!

Моя старшая дочь Настя вышла замуж. Вместе с мужем они пошли учиться на права и купили «Шкоду», прежде всего для того, чтобы  было не жалко бить и можно было нормально научиться ездить. Намучились они страшно.

Как-то у меня была поездка на конференцию в Монако, куда  пригласил Международный Совет женщин. Красивейшая страна. Если есть на земле рай, то он там. Чтобы сократить расходы, на обратном пути вышла в аэропорту во Франкфурте-на-Майне. Оттуда поехала в Дортмунд, где живет Леша Чигирь, который по моей просьбе через Интернет подобрал нужное авто. Дочь к тому времени «Шкоду» продала.

Словом, все прошло без заминок. Единственное, что у меня весьма удивило – 1 мая немцы не работают, а празднуют Международный день солидарности трудящихся. Дортмунд находится на северо-западе Германии. Купила атлас и посмотрела, что проехать до белорусской границы мне придется около полутора тысяч километров, практически через две страны. Было очень сложно. В Германии скоростные автобаны, а в Польше нормальных дорог почти нет. Это  настоящий экстрим.

И еще. Чтобы оформить покупку, мне понадобилось в Германии всего около часа, а чтобы поставить ее на учет в Столбцах, почти шесть. Да и то, дело сдвинулось с «мертвой точки» только после того, как  я сказал их начальнику, что буду писать статью. Такая бюрократия может быть только у нас.

— Знаю, что, кроме «железа»,  есть еще одно увлечение…

— Тяга к земле  тоже на генетическом уровне. Мой дед был биологом, и, как Мичурин, все время занимался селекцией. Например, к яблоне прививал  грушу, и наоборот.  Тогда пленок не было. Никто еще не знал, что теплицы могут быть пленочными. Сажали за домом, где ветер дул поменьше.

Детям никто что-то специально не насаждал. Мы просто видели, как огородом занимаются родители, и делают это, чтобы выжить.

Страсть к помидорам  от отца. Он их, кстати, практически не ел. Мог только попробовать. Но занимался выращиванием с такой любовью, что это, наверное, передалось детям.

Как-то мне в руки попался журнал, где американский профессор Митлайдер рассказывал о своем методе выращивания овощей. Суть во внедрении технологии узких грядок. Это когда сама грядка небольшая, а расстояние между ними до полутора метров. Он доказывал, что за счет освещенности можно добиться на 30% большей урожайности. Нам это понять трудно. Когда у нас между грядками будет такое расстояние, то каждый скажет — «земля гуляет».

Но я американскому ученому  поверила, поэтому, когда мы получили от завода свою квартиру в коттедже, стала метод Митлайдера внедрять. Земли возле дома чуть более трех соток. На ней размещаются гараж, газон, теплицы, деревья, грядки. Чистой земли под огородом около сотки, но этого хватает, чтобы обеспечить заготовками на всю зиму не только себя, но и семью дочери. Одного только сока я делаю до ста литров.

Единственное, что  сажаю не у нас, а у мамы на даче, — картошка. Возле дома картошки всего 50 кустов. Но здесь тоже особая технология выращивания. Начинаем есть ее в середине июня.

В своей же теплице экспериментирую, стараюсь делать так, чтобы при наименьших временных затратах результат был наилучшим. К сожалению, времени у нас не хватает всегда. Выращиваю за сезон  до двухсот килограммов помидоров. Сажаю все по митлайдеровскому способу — по два калева через 25 сантиметров. Получается в ряд довольно густая посадка, но между рядами всегда больше метра. Помидоры (160 калев) стоят стеной, но их только шесть рядов. Кстати, там есть не только они. В теплице растет болгарский сладкий перец (60 штук) и ряд огурцов. Это страховка, так как в открытом грунте урожай более зависим от погодных условий. Плохо, когда мокрое лето, еще хуже, если очень жарко и засушливо.

Когда заходишь, такое ощущение, что в теплице пусто и можно загорать, а на самом деле, там растет даже больше, чем обычно.

Каждое летнее утро начинается с посещения теплицы. Я не просто банально иду ее открывать — бегу поздороваться со своими «девочками». Растения ведь живые, они чувствуют теплоту отношения, ласку и отвечают с благодарностью большим урожаем.

А земля… она забирает у тебя всю негативную энергию, а взамен отдает положительную. В общем, когда  погружаю руки в землю, забываю обо всем на свете. Это своеобразная релаксация. Попробуйте…

Кніга падрыхтавана да друку  02.11.2011

Unicode