Зданюк Васіль

%d0%97%d0%94%d0%90%d0%9d%d0%ae%d0%9a

 

  • З кнігі “Інтэрв’ю, якіх не было”

 

                                          Я сам расскажу

                                          О времени и о себе.

                                                В. Маяковский

       

 

 

  1. Выбар у прафесіі: “чэсны” – “нячэсны”. Ці пралічвалі Вы, чым гэты выбар павернецца для Вас?
  2. Ці былі моманты слабасці, шкадавання? Ці з’яўляліся думкі вярнуцца ці далучыцца да шэрагаў “чэсных”?
  3. Стаўленне блізкіх людзей да Вашага выбару?
  4. Месца і дата народзінаў. Першыя ўспаміны. Кім Вы хацелі стаць у дзяцінстве?
  5. Чаму менавіта журналістыка?
  6. Ваш шлях у прафесію?
  7. Кім і дзе працуеце зараз?”

 


Василий Зданюк родился 1 января 1955 года в Хмельницкой области. Закончил факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища (1978 г.), редакторский факультет военно-политической академии (1990 г.).  Работал в военной печати. Полковник запаса. Автор пяти книг. С 1994 года – в «Свободных новостях».

С 2003 года главный редактор еженедельника «СНПЛЮС. Свободные новости плюс».   

 

 

 

 

1    

В прошлом я военный журналист. В 90-х, когда после службы в Германии вернулся в Минск и увольнялся из армии, были заманчивые предложения. К тому времени я уже был полковником, редактором большой военной газеты. Звали и в государственные СМИ, и на госслужбу. Но я без раздумий пошел к Саше Улитенку в «Свободные новости». С этой газетой я сотрудничал чуть ли не с первого номера,  будучи еще собкором московского военного журнала по Беларуси, а с Улитенком был знаком со времен поступления на журфак Львовского политучилища ( Саше повезло, он не поступил, а я на многие годы надел погоны). С тех пор моя жизнь делится на две части – личная и та, которая отдана «Свободным новостям».

Внутренний  выбор пути независимого журналиста произошел немного раньше, во времена перестройки. Какое это чудесное время было для  тех, кто писал, снимал, готовил радиопередачи! Открыты шлюзы гласности, нет никакой цензуры, нет запретных тем… Мне тогда казалось, что так будет, так должно быть всегда. Но жизнь иногда очень жестко напоминала, что не стоит смотреть на нее только через розовые очки.

Вспоминаю один из таких щелчков по носу. Примерно двадцать лет тому назад в военном трибунале БВО судили одного из бывших полицаев. Ниточка от него потянулась к некоему Васюре, который, к изумлению военных судей, оказался, без преувеличения, главным палачом Хатыни. Прямо на глазах рушилась знакомая всем история трагедии самой, наверное, известной в СССР  деревни. Оказалось, что в  Хатыни жгли и убивали в основном полицаи, наши соотечественники.  Кроме того, выяснилась истинная причина жестокости фашистов-полицаев: в партизанской засаде под Хатынью был убит олимпийский чемпион 1936 года по толканию ядра Вельке, любимчик самого Гитлера.

Военный трибунал находился рядом со спортзалом, где я  играл в волейбол в одной команде с председательствовавшим на процессе Виктором Глазковым. С его «подачи» и узнал, что происходит за закрытыми дверями трибунала. Человеку в военной форме пройти в зал было несложно…

К моему изумлению, родной журнал «Советский воин», выходивший тогда миллионным (!) тиражом на шести языках в 97 странах мира и имевший устойчивую либеральную репутацию, от статьи о палачах Хатыни отказался.  Мне популярно объяснили: правда о Хатыни может навредить братской дружбе советских народов, ведь в карательном батальоне служили в основном уроженцы западных областей Украины, а также выходцы из  России, Беларуси.

Короче, мои хождения по большим московским и минским редакциям  ничего не дали, редакторы только разводили руками, извини, мол, старик, сам понимаешь… Я, честно, понимал не очень и продолжал искать. И нашел! Статью опубликовал в «Частном детективе» Саша Усеня. Потом ее перепечатала рижская «Советская молодежь», потом немецкий еженедельник «Die Woche»…

Вот тогда я впервые увидел разницу между газетой независимой и газетой государственной. Наверное, тогда еще для себя решил: уйду из военной печати, по определению государственной, только в независимое издание. Таким изданием для меня и стали «Свободные новости».

Еще один пример, к которому имеет непосредственное отношение автор этой книги. Вспомни президентские выборы 1994 года. Был такой период, когда команда Кебича практически изолировала энергичного депутата Лукашенко от СМИ. Ни в передачи его не зовут, ни в госгазеты. Тогда он попросил помощи у «Свободных новостей». В Ошмяны на встречу кандидата в президенты Лукашенко с избирателями выехал Саша Томкович. И сделал полосный материал. После этого блокаду прорвало, газеты распахнули свои страницы перед будущим президентом. На первой своей пресс-конференции он отдельно поблагодарил «Свободные новости». Видимо, и он тогда понимал роль и значение независимой прессы. Как понимал и то, что управлять можно только своими, государственными СМИ.

2

За полтора десятка лет работы в независимой прессе я ни разу не пожалел о своем выборе.   Хотя бывали времена, когда хотелось выть от безысходности.  То закрывают тебя, то из типографии гонят, то проверками мордуют… Когда в 2002 году были закрыты  «Свободные новости» и на их пепелище начала выходить новая газета – «Снплюс. Свободные новости плюс», я, ее главный редактор, чувствовал себя как человек, который тащит чемодан без ручки. «Чемодан» тяжеленный, его не бросишь,  лично для меня он бесценный, потому что в нем смысл моей жизни. Но как его нести без ручки, без какой-либо опоры?

Ничего, вынес…

Думаю, в подобных ситуациях не раз оказывались и мои коллеги. Поэтому они меня поймут.

Нет, не жалел и не жалею, что выбрал независимую журналистику. Мне не стыдно за свою работу. Я никогда не шел против своей совести. Мне никто не диктовал, о чем и как писать. Я могу честно смотреть в глаза своим детям и внукам…

Что касается вернуться…У меня таких мыслей не возникало. Знаю журналистов, которые благополучно перебрались на хорошо оплачиваемые должности в государственных газетах. Они себя комфортно чувствуют и находят очень правильные слова, как им кажется, в оправдание своего поступка. Но знаю и таких, кто не прижился, не хватило воздуха вольной, свободной журналистики.

Конечно, остаться самим собой, не покривить душой можно и в какой-нибудь ведомственной, привластной газете. Но гораздо легче это сделать в независимой печати. Вспоминаю одну свою публикацию в »Свободных новостях». 1995 год, сентябрь. В 10 утра встречаюсь с командующим войсками ПВО генералом Костенко, беседуем о создании единой  системы ПВО России и Беларуси. Во время беседы на связь выходит оперативный дежурный: в районе Березы замечен воздушный шар, летит прямо на военный аэродром…Я становлюсь невольным свидетелем трагедии, о которой тогда знали все. Это история о том, как был сбит воздушный шар с двумя американскими гражданами. Я записал тогда на пленку все переговоры генерала с командным пунктом,  его команды. Видел и слышал: отдавая команду сбить шар, Костенко был уверен, что в гондоле никого нет. Действовал он по инструкции. Разве что, может, слегка бравировал перед журналистом, да легким матерком (а какой, впрочем, генерал без мата) злоупотреблял.

Пока я готовил статью в еженедельник, генерала успели обвинить во всех смертных грехах.  И независимые журналисты, и мэтры государственных изданий. Когда появился мой материал с расшифровкой команд генерала, то теперь упреки посыпались на меня: как ты, демократический журналист, можешь выгораживать эту зарвавшуюся военщину? Я в ответ предлагал послушать пленку.

Представляю, сколько согласований потребовалось бы мне, попытайся я опубликовать свой материал в какой – либо другой газете…

  3

Жена не ушла, дети не забыли… А если серьезно, то относятся абсолютно нормально. Я постоянно чувствую их поддержку.

4 -7

Когда мне было шесть лет, в космос полетел Юрий Гагарин. Я хорошо помню этот момент. Оригинальными мои детские фантазии назвать нельзя: как миллионы мальчишек, я мечтал стать космонавтом, бредил полетами к звездам. Путь в космонавты лежал через летное училище. Поэтому я, можно сказать, с первого класса готовился к профессии военного летчика. Хорошо учился (школа с золотой медалью), занимался спортом. И поступил бы наверняка! Но врачи нашли у несостоявшегося космонавта какие-то мелкие проблемы со здоровьем  – поступал-то я не куда-нибудь, а в Черниговское летное, кузницу космонавтов. Пошел служить срочную. Вместо летчика стал ракетчиком. Как-то от скуки на боевом дежурстве написал заметку в военную газету. А они возьми да и напечатай! И гонорар рублей десять прислали – целое состояние для солдата. Мне это понравилось. И я на год стал летописцем славного нашего секретного дивизиона. Каждый «дембель» увозил в альбоме на первой странице вырезку из окружной газеты со своей фамилией.

Потом приехал корреспондент из той самой газеты. Посоветовал: езжай во Львовское политучилище, там есть факультет журналистики. А почему бы не поехать?  Служба идет, не поступлю – хоть домой на пару дней загляну (родом я из Хмельницкой области).

Так, можно сказать, от нечего делать я стал военным журналистом. Ну а давняя мечта о полетах, космосе, далеких звездах живет со мной и поныне.  Если удается, потчую свою неудовлетворенную авиационную душу хоть какими-то лакомствами вроде авиашоу, редких полетов на пассажирских лайнерах и чтения соответствующих книг.

Было несколько периодов в моей жизни, когда удавалось совместить журналистику и детскую мечту. Лейтенантом я попал в единственную в Советском Союзе военную авиационную газету. Находилась она на территории ГДР. 28 летных полков, в небе каждый день сотни самолетов и вертолетов. Время от времени они падали, поэтому перед подписанием газеты в номер главное было уточнить в штабе, все ли наши герои живы и здоровы на этот момент. Из командировок в летные полки я тогда не вылезал, благо все перемещения происходили на вертолетах и транспортных самолетах.

Под конец своей службы я снова попал в эту газету в качестве главного редактора. Еще на три года совместил журналистику и авиацию. До этого была учеба в военной академии в Москве, где однажды возникло желание осуществить детскую мечту. Начали набирать группу журналистов в отряд космонавтов. Я загорелся. Но пыл мой остудил надвигающийся крах СССР. Идею полета в космос журналиста зарубили. Не до того было. Целая империя рушилась…

В 1994 году «раздвоение» моей личности окончательно прекратилось. Я вернулся в Минск и с головой погрузился в независимую журналистику. В этом состоянии пребываю и по сегодняшний день.